Я смотрю на изогнутые губы и вижу, как они улыбаются, предлагая Габриилу ту мысль, что толкнет его на попытку убить меня. Очевидно, все идёт так как должно, и мне удается выглядеть обычно и естественно. Ровно до того момента, когда Гаспар сосредоточенно рассматривает последние синяки на моем лице. Он осторожно удерживает его, едва касаясь пальцами кожи, но я отлично чувствую тепло от них.
— Что ты думаешь об этом? — Мне не составляет труда смотреть прямо в его глаза, наблюдая, как черный круг зрачка то расширяется, то сужается в зависимости от падающего на него света.
— Пара дней, и все исчезнет, — отзывается Гаспар, едва заметно хмурясь, когда ему на глаза попадается тонкий розовый след на скуле. Он явно продержится еще долго, может полгода, а может год. Очевидно, что Гаспар недоволен тем, что шрам всё-таки останется на лице.
— Если все-таки хочется отомстить обидчику, как много шрамов стоит ему оставить?
Черный зрачок, чуть дрогнув, застывает и не меняет размера. Не увеличивается, как обычно при эмоциональном выброе, и не сужается. На мгновение мне кажется, что пальцы Гаспара чуть увеличили контакт, осторожно ложась на лицо. Затем ощущение пропадает, будто все это было лишь в моем мозгу. Гаспар не переводит взгляд на меня, он продолжает подводить итоги синякам. И только спустя минуту, убрав руку и отстранившись настолько, насколько требуют приличия, смотрит на меня.
— Столько, сколько потребуется, чтобы возместить ущерб.
Он улыбается, произнося это, как шутку.
— Тогда обидчика явно придется убить.
Я улыбаюсь, произнося это как ответную шутку.
Мой первый шаг по хрупкому мосту над бездной сделан.
Гаспар вскидывает брови, словно удивляется услышанному. Не потрясён таким заявлением, а немного удивлен. Поворачивается к столу, чтобы подхватить небольшой чайник, расписанный цветами.
— Иногда стоит выговорить то, что нас беспокоит. Выплеск эмоций помогает более трезво оценивать ситуацию с разных сторон, — Гаспар опускает горячий чайник на небольшую подставку и садится на свое место, — я предлагаю рассказать о том, как бы ты отомстила тому, кто тебя обидел.
— Насколько мне известно, это будет выглядеть как рассказ о подготовке к покушению, — я пробую горячий чай, — и в таком случае тебе придется заявить на меня в полицию.
— Те, кого мы считаем друзьями, и кто нам близок, являются исключением. Исключением, на которое не распространяются общепринятые правила, — Гаспара явно развеселила моя фраза, — так что, я выслушаю всё и пообещаю, что дальше этой комнаты сказанное никуда не уйдет.