— Я не знаю, — ответила Абрашина.
— А вы его когда видели в последний раз?
Абрашина немного помялась и тихо сказала:
— Сегодня ночью.
— Вот как! — воскликнул Гуров. — Надо же! И где?
— Вы понимаете, с ним случилась ужасная история. Его избили, ограбили, отобрали крупную сумму денег, даже часы сняли! И еще — машину забрали. Он позвонил мне очень поздно, где-то часов в двенадцать. Я сказала мужу, что моей маме плохо, и поехала.
— Прямо сюда?
— Нет, что вы! Мы встретились в одном кафе, рядом с «Оазисом». Леня выглядел совершенно ужасно, окровавленный, помятый!
— Где это произошло? Кто на него напал? Сколько их было? — сыпал вопросами Гуров.
— Ой, я не знаю! — отмахнулась Людмила. — Я просто дала ему денег, и он уехал. А куда — я не знаю. Я вернулась домой часа в три ночи. А утром приехал муж. Я уже и не знала, что ему сказать, чтобы встретиться с вами… Господи боже мой! Я, конечно же, сказала, что маме опять плохо, и вот поехала уже действительно сюда, на встречу с вами.
— Так где мне найти Кораблева? — повторил вопрос полковник.
— Не знаю! Если его нет дома, то я ума не приложу, где его искать. Мы же встречались в отеле, но там его нет — зачем ему сейчас там быть? А куда он еще может деться, я даже не придумаю. У друзей, может быть, каких-нибудь, но я с ними незнакома. Он меня с ними не знакомил, я не хотела, чтобы о наших отношениях знал кто-то еще.
— Хорошо. Людмила, есть еще один, не менее важный вопрос. Он касается вашей машины, дело там вырисовывается довольно серьезное. На этой машине в ноябре был совершен наезд на девушку. — Гуров внимательно следил за реакцией Абрашиной.
— Я никого не сбивала, — с вытянувшимся от страха лицом сказала Людмила.
— Вполне может быть, что вы говорите правду. Однако именно вы сообщили мне о том, что решили как-то подарить машину вашему другу Леониду Кораблеву. А он, покатавшись на ней неделю, вернул ее назад со словами «чувствую себя альфонсом». Так было дело?
— Примерно так, — кивнула Абрашина.
— Когда это было?
— Я не помню… Осенью, скорее всего. Может быть, в октябре. Я не помню, честно… Да вы что, Леня не мог никого сбить! Он ездит всегда аккуратно, да он практически и не ездил на этой машине! Это какая-то ошибка, уверяю вас, — убежденно говорила Абрашина. — Да вы пейте чай, пейте! Леня никого сбить не мог.
— Девушка, к сожалению, погибла, — сухо прервал ее Гуров. — Так что вы подумайте и точно вспомните, когда вы подарили Леониду машину и когда он вам ее вернул.
Людмила сидела с широко раскрытыми глазами. Было непонятно, то ли она просто переживает услышанное, то ли действительно вспоминает, когда этот эпизод имел место. Окончательно разобраться в этом Гуров не успел — за дверью послышался шум. На повышенных тонах спорили мужчина и женщина. Гуров заметил, как побледнела Людмила — она узнала эти голоса.