Гуров отпустил Абрашина. Когда тот, отфыркиваясь, обернулся, чтобы обматерить обидчика, перед его глазами уже был пистолет Гурова, и не травматический, а самый что ни на есть боевой.
— Сел на стул быстро, — приказал полковник. — Иначе я не посмотрю на жену и тещу — открою здесь стрельбу. Право у меня на это есть, я из главка на Петровке. Понял?
Глаза Вовы Бешеного округлились, в них читалась жестокая ненависть. Но благоразумие взяло верх, и Абрашин выполнил приказание Гурова.
— С ментярой спишь, сука? — только и выдавил он, опускаясь на стул и яростно отплевываясь.
Вопрос, разумеется, относился к Людмиле.
— Да говорят же тебе — по делу! — всхлипывая от испуга, сдавленно произнесла она и снова бросила на Гурова умоляющий взгляд.
Тот, подавив досаду, понял, что настала пора врать, чтобы сохранить «лицо» Людмилы Абрашиной. К тому же Гуров был уверен, что Вова Бешеный не имеет никакого отношения к делу Никонова.
— Отелло успокоился? — осведомился полковник, выдержав паузу.
— Он такой Отелло, ужасный ревнивец! Хулиган, бандит просто! — вставила свое слово из прихожей теща.
Вова собрался было ответить, но Гуров жестом пресек новый раунд бессмысленных препирательств.
— Успокоился или нет? — На этот раз полковник спросил более угрожающе.
Абрашин не ответил, но и агрессивных действий не выказал.
— Вот и хорошо. Заодно поможешь мне сверить показания.
При этих словах Людмила нервно дернулась. Гуров посмотрел на нее довольно сурово.
— Машина марки «Крайслер», красного цвета, автомобиль довольно приметный. Пятнадцатого ноября этого года в городе Загорске Московской области эта машина сбила девушку. Девушка погибла. — Последние слова Гуров произнес повышенным тоном.
— Чего? — скривил губы Абрашин.
— А того, — ответил полковник. — Мы проверяем все машины этой марки, подходящие под описание. Такой «Крайслер» есть у вашей жены.
— Да какой Загорск! Я вообще там не был ни разу…
— А ваша жена?
— Я тоже никогда не была! — заявила Людмила. — Я же вам говорила!
— Давай, Отелло, вспоминай, где ты был пятнадцатого ноября. Был с женой или сам по себе прохлаждался… Отеллы — они ведь любят шастать по чужим бабам…
— Да ты чего? С какими чужими бабами? — привстал Абрашин.
— Неважно, — осадил его Гуров. — Давай вспоминай, где был пятнадцатого ноября!
Спустя минуту Абрашин, кряхтя и бросая гневные взгляды на жену, тещу и Гурова, «вспомнил», что именно в тот день вечером он был дома и его жена тоже была дома, он это может уверенно подтвердить.
— Где была в это время машина?
Внезапно глаза Абрашина снова налились гневом: