– Ради всего святого, что здесь происходит? – поинтересовалась она.
Содержимое подноса затряслось, словно готовые вот-вот выпасть зубы.
– Несу милочкам завтрак.
– Не смей называть их милочками! Их зовут миссис Риккетт и миссис Уиттл. И ты опаздываешь. Вперед, не шуми и не входи ни в какую комнату, кроме их. Быстро!
Из двери за спиной у Джудд показалось рыхлое круглое лицо. «Ленивая Кошка! – подумала Лиззи. – Что ж, я покажу ей, как нужно делать свою работу». Джудд отошла в сторону, и теперь Лиззи увидела, что коридор играет яркими красками: цветастые обои и ковры, стулья в красной бархатной обивке, шторы, хрустальная люстра со сверкающими слезинками, переливающимися всеми цветами радуги. Это было совсем не похоже на тусклую кухню внизу.
– Чего ты ждешь? – поинтересовалась Джудд. – Они не станут пить холодный чай, понимаешь?
Ковер под ногами у Лиззи был мягким, как трава. Наверху лестницы она снова остановилась, понимая, что совершенно забыла, куда идти. Первая дверь, но слева или справа? На этаже было шесть дверей, и все они были закрыты. Нет, нельзя возвращаться назад, чтобы не видеть гнева Джудд и самодовольной ухмылки Ленивой Кошки. Девочка поставила поднос на полированный столик и встала напротив первой двери справа. «Я уверена, что это та самая», – подумала она. Изнутри не доносилось ни звука. Лиззи постучала – сначала робко, затем упорнее. Никакого ответа. Она медленно повернула дверную ручку и заглянула внутрь. Перед ней была кровать с красивым стеганым одеялом с бахромой. Вдоль стен стояли огромные предметы мебели из темного дерева. Были здесь и торшер с бахромой на абажуре, и длинные зеленые шторы на окнах. Никаких милочек. Девочка осторожно закрыла дверь. Сердце гулко стучало.
Она подошла к двери с другой стороны, прислушалась и теперь разобрала негромкое бормотание. Лиззи осторожно постучала.
– Тук, тук! – раздался голос изнутри.
– Чай, чудесный чай!
Лиззи открыла дверь, вернулась за подносом и осторожно вошла в комнату. Прямо напротив нее оказалась огромная железная кровать, на которой сидели две пожилые леди. Одна потеряла свой ночной чепец, и жидкие пряди седых волос обрамляли ее лицо, словно нити паутины. От удовольствия она захлопала в ладоши.
– Чай, миссис Риккетт! Чай!
Миссис Риккетт уставилась на Лиззи круглыми выпученными глазами.
– Кто это, миссис Уиттл?
– Прошу, мисс. Прошу, мисс, – произнесла Лиззи, переводя взгляд с одной на другую, пытаясь сделать книксен и при этом ничего не уронить. – Я принесла вам завтрак.
– Подвиньтесь, миссис Риккетт, – произнесла та, что была словно в паутине. Освободила место на стеганом покрывале, которым была застлана кровать. – Поставь поднос. У меня во рту сухо, как в пустыне. Смотри! – И она высунула желтый язык.