Песочные часы (Романовская) - страница 286

На стороне норна были ловкость и быстрота, которой не могли похвастаться подвыпившие солдаты. Зато их больше.

Подлецы, они зажимали его в тиски! Один метил в лицо, другой — в шею.

— Мой норн, сзади! — испуганно крикнула я.

Услышал, резко пригнулся, позволив противникам проткнуть пустоту. Они чуть не покалечили друг друга. Норн тут же вонзил кинжал в неосторожно подставленное колено, одновременно очерчивая полудугу шпагой. На излёте она зацепила руку второго солдата.

Мне дали пощёчину, обозвали араргской подстилкой, попытаются схватить, но я ударила покушавшегося на меня человека локтем в живот и со всех ног бросилась за помощью.

Но никто не желал связываться, все боялись, а стражи не видно.

Пришлось вернуться обратно, на всякий случай подобрав с мостовой булыжник.

Толпы нет — попрятались. Причина понятна: труп солдата со вспоротым животом. Того самого, с покалеченным коленом.

Двое других никуда не делись и, кажется, ещё больше ожесточились.

Виконт был ранен: по куртке расползалось багряное пятно. Слава Шоану, только в плечо. Уже не так быстр, как в начале, но солдат к себе не подпускал.

Смертельный танец посреди грязной весенней мостовой продолжался. Солдат с фальшионом шёл напролом, второй страховал его.

Мне стало так страшно, что перехватило дыхание. Беспрерывно повторяла молитвы Шоану, не в силах оторвать глаз от этих троих.

Не сдержала тихий возглас радости, когда виконт отбил коварный удар и, сделав обманное движение, вспорол бок противника. И тут же захлебнулась воздухом: увидела сверкнувший в воздухе нож. Норн его не заметил: добивал солдата.

Всё, что успела, — в ужасе вскрикнуть.

Солдат ухмыльнулся, наблюдая за тем, как виконт оседает на землю, и, обернувшись ко мне, лениво протянул:

— Так и быть, дарю любовничка. Только он тебе уже не пригодится, красотка, найди другого. И на падаль, детка, больше не бросайся.

Вместо ответа швырнула в него камнем. Разумеется, промахнулась.

Кинулась к норну, упала рядом с ним на колени, в паническом страхе глядя на расплывающееся кровавое пятно на груди.

Виконт тяжело, с присвистом, кривясь от боли, дышал. Лежал посреди подтаявшего снега, всё ещё сжимая в пальцах шпагу. Кинжал воткнут в труп солдата, только что отдавшего душу местным богам.

Янтарные глаза остановились на мне.

Обняла его, приподняла голову, уложила себе на колени. Судорожно попыталась оторвать полосу от нижней рубашки, чтобы перевязать рану. Получилось не сразу.

Его пальцы сжали мои, а потом отпустили.

— Прости меня, — тихо, с видимым усилием, прошептал он. — Скажи, что простила.