А жена гораздо моложе, второй брак, что ли? Но брак, видимо, счастливый – вон как на жену поглядывает. И дочка действительно на ангела похожа, а вот княжич подкачал – худой, бледный, квелый какой-то. Даже и не понять, сколько ему лет – десять, одиннадцать?»
Наконец из толпы раздался голос:
– Не просвечивает! Все без обмана, княже!
Мишка поймал брошенную ему повязку, но прежде чем продолжить исполнение номера, громко спросил:
– Дозволишь продолжать, княже?
Получив в ответ кивок головой, натянул повязку на глаза и уже взял самострел наизготовку, как вдруг сзади, из толпы зрителей, раздался звон маленького колокольчика.
«Шутить изволите, господа? Ну ладно, и мы пошутим!»
Мишка резко развернулся и направил самострел в сторону зрителей. Послышались испуганные крики и шум, производимый людьми, шарахающимися с линии выстрела. Наконец наступила тишина и снова раздался звон колокольчика. Мишка нажал на спуск. Дружный выдох толпы, звяк наконечника болта по металлу и звук удара в стену терема. Мишка снова сорвал с головы повязку. На пустом пространстве стоял богато одетый человек откуда-то с Востока (то ли перс, то ли араб) и держал в вытянутой руке веревочку, на которой болтался покореженный попаданием колокольчик.
– Маладэс! Карош воин!
Мусульманин стянул с пальца массивный золотой перстень с камнем и швырнул Мишке. Мишка даже не шевельнулся, чтобы поймать награду, перстень упал ему под ноги.
– Дозволишь принять, княже?
Араб (или перс?) что-то зло выкрикнул по-своему. Князь Вячеслав пристукнул ладонью по подлокотнику кресла, а стоящий рядом с ним боярин выкрикнул:
– Почто гостя княжьего обижаешь? Головы лишиться захотел?
– Я твой подданный, а не сарацинский! – ответил Мишка, глядя на князя в упор. – Волкодав из чужих рук корм не берет!
– А ты волкодав? – теперь вопрос уже прозвучал из уст самого Вячеслава.
– Пока – нет! – Мишка нахмурился, сжал губы и, вскинув голову, подчеркнуто выпрямился. – Пока – нет, но буду!
Невербальный ряд, соответствующий эмоции «непреклонная решительность», в исполнении мальчишки должен был выглядеть смешно, и Мишка не ошибся – сработало!
Князь хмыкнул, покосился на мусульманина и произнес, вроде бы про себя, но так, что слышно было всем:
– А щенок-то – породистый.
Перстень остался лежать на земле, представление покатилось дальше. В конце, уже выведя под уздцы коня с гордо восседающим на нем дедом, Мишка махнул музыкантам, чтобы умокли, и громко спросил:
– Матушка-княгиня, дозволь красавице твоей Анне Вячеславовне подарок поднести? – и, не дожидаясь ответа, бросился сквозь толпу расступающихся зрителей к крыльцу. – Погляди, княжна, куколка-то с секретом!