И я видела в его глазах иную похоть, не ту, к которой привыкла, а безумие и жажду моей смерти и боли. Он мог бы убить меня за секунду, но этого слишком мало. Зверь хотел получить свою долю наслаждения перед тем как я умру и самое страшное, что оно не приходило. Он будет увеличивать дозу, он будет искать этот кайф, а до тех пор не убьет. А найдет ли? Возможно, я об этом никогда не узнаю. Да, я плакала. Громко, навзрыд, но не кричала. Пока не кричала. Пока не развернул на живот и не ворвался в мое тело. Жестоко. Грубо. Я не могла поверить, что тот, кто заставлял меня орать от наслаждения способен причинить мне такие адские муки. Он меня насиловал с такой жестокостью, так зверски, что мне казалось я слепну от боли. Полосовал хлыстом, вдирался в волосы, бил по лицу. Он что-то хрипло кричал, а я не слышала. Я просто хотела, чтобы это побыстрее закончилось.
Я ни о чем не просила, все что можно было попросить уже вымаливала раньше и понимание, и шанс…дать мне хотя бы один шанс оправдаться.
Но с таким судьей, как Макс, уже нет никаких шансов. Он же и есть Палач, и приговор вынесен, он просто приводит его в исполнение с какой-то чудовищной отсрочкой.
От боли я грызла губы и кусала запястья, от слез ничего не видела. От криков сорвала горло. Я только слышала его рычание, чувствовала толчки внутри своего тела и свист хлыста, которым полосовал мою спину. Жутко от того, что это же он мог это сделать иначе, жутко от того, что умел разогреть до невыносимого возбуждения…Что именно он опытный, чуткий любовник, умеющий дарить дичайшее наслаждение… сейчас изуверски насиловал мое тело и душу. Моментами мне казалось, что я умру от боли, потому что он не останавливался, ему не нужна была передышка, он убивал меня и растягивал это удовольствие на бесконечность…точнее он гнался за ним, но наверняка понимал, что, когда кончит — я уже буду мертва. Так быстро не входило в его планы. Я боялась открыть глаза и посмотреть…Боялась увидеть себя утопающую в собственной крови.
Он брал меня везде. Врывался в каждое отверстие в моем теле. Вертел, как как тряпичную куклу уже разодранную и изломанную.
Почти теряя сознание, вынырнула из марева боли от рывка за волосы. Я не слышала, что он говорит, только смотрела в обезумевшие глаза и больше не видела Макса, от него ничего не осталось, я видела зверя. Он хохотал мне в лицо и стало страшно…Впервые я его возненавидела.
Пнул в спину, опрокидывая на пол и вдавил голову в пол, продолжая вдалбливаться в мое тело, обездвиживая и разрывая изнутри.
— Шлюха Бакита, Ахмеда… и моя. Наша общая шлюха. Что такое? Тебе не нравится так? Не нравится настоящая боль? Давай покричи, как для них.