Осенняя ночь прервала ход моих воспоминаний.
— Ты женщину ищешь? — спросила неизвестная.
Понимание, что я уже практически у Лесной, 17, обожгло смесью противоречивых эмоций. Надежды и горечи сплелись в узел. Кто-то говорил из самого мрака:
— Ты из какого района, далеко живёшь?
Голос девушки мне совсем не нравился, наглый, насмешливый, полный презрения. Но в кромешной темноте, усиленной робкими фонарями, под зелёными облаками, мерещилось, что со мной говорят русалки, посланные луной.
— Моя улица далёкая.
— Но и моя не близкая, не хочешь проводить? Видишь, мы немного не местные. Ты похож на одного предателя из ультраконсервативной партии с моей восточной родины.
Не удостоив неизвестную ответом, я быстро двинулся своей дорогой, когда увидел Его. Дождь усилился, расширив пространства в четвёртое измерение. Минуты воплощались безбрежной и бесприютной водой.
Незнакомый прохожий остановился в нескольких метрах от меня.
«Я убью тебя! Мой пистолет…» — рука вскинулась в требовательном жесте.
Человек продолжал стоять, и, может быть, дьявольская уродливая улыбка проскользнула по его губам, но, верно, лишь свет от фонаря так отразился в плохо освящённом стекле витрины. Головы коснулось сознание того, что я уже длительное время плохо выспавшийся и взвинченный гонюсь за воображаемым врагом, который неожиданно обрёл реальные очертания. Стоило остановиться, но обстоятельства уже захватили свою жертву в дьявольский водоворот. Теперь следовало думать лишь о выживании.
Кто-то толкнул меня, чёрный предмет блеснул перед глазами, но, продвигаясь через небесные потоки, удалось удержаться на ногах под последовавшими ударами. Атаковали с двух сторон. Левая рука била противников в ответ, а правая загораживала лицо. Нападавшие казались физически слабыми и одурманенными то ли алкоголем, то ли чем помощнее. Чёрные тени рассекали дождь… Пропущенный удар… за ним следующий. Ещё один, и моя рука загородила лицо… далее последовала адская боль, чужая сила с яростью обрушилась на пальцы, затем кинулась к глазам и рассекла бровь.
Красный шёлк, смешиваясь с кровью деревьев близ проспекта, теряясь в ливне и возникая в лужах, слился с моим естеством. Поначалу от каждого глотка боли двух пришедших из ниоткуда фигур завеса алой ткани пульсировала и приближалась, словно живая. На ней просвечивали жилы, и я уже догадывался, кто за ней. Адский театр теней и ударов наполнил улицу криками. Какая-то девушка бежала из темноты, где недавно звучал голос русалки.
Незнакомец находился там же, где и раньше. А вторая городская легенда сводила счёты со мной, сплетаясь в клубок, распутать который живому не под силу. Однако, несмотря на то что история повторялась и меня убивали, спасение ощущалось в области, не способной провести к освобождению в ситуации далёкой и экстремальной. За красной завесой, заслонившей мои глаза, я был един со своей мечтой. Из зазеркалья явился двойник и оказался подлинным естеством, давно забытым его обладателем. Анна смеялась, а пульс становился чаще, и шёлк опадал, разлетаясь на лепестки. Несказанная воля к жизни раскрасила воспоминания красками сожаления. Складывалась иллюзию, будто то, что убывало в одной вселенной, переходило в другую, куда меня вытесняла чья-то ненависть. Забытый сон из библиотеки вернулся во всей полноте своей атмосферы.