— Слава Всевышним, привал, — простонал пернатый, он, наверное, за всю жизнь столько не летал.
Да, Паля злобствовала во всю. Мы все теперь на сборище зомби особо разложившегося типа походили. Ласк весь чумазый и мокрый от напряжения, Ван весь в синяках и подранной одежде, Паля с подрагивающими от частого вскидывания ногами, и я, охрипшая до невнятного сипа, и с распухшими, краснющими глазами. И вся эта красота как попало и где попало валяется на песке. Таких мертвяков даже особо одаренный некромант поднять не сможет. Как не старайся, а сейчас мы были способны только упокоиться с миром. И тут что-то меня дернуло, и я захрипела из последних сил.
Звали сваху на смотрины,
В домик миленький из глины.
Там девицу хоть куда,
Чтоб сосватала она.
Сваха в двери заглянула,
Чем-то вкусным потянуло.
Та на запах побежала,
И невесту увидала.
На окне сидит девица,
Что захочешь утопиться.
И сам черт прекрасней будет,
Пусть родители осудят.
И к двери тихонько пятясь,
— Будет славный мужем витязь!
Деве сваха обещала,
Не прощаясь, убежала.
Год с того прошел давно,
И забылось все само.
Но слушок один прошел,
Муженек ко дну пошел.
Стала сваха узнавать,
У кого топился зять.
Да у той девицы страшной,
Пятый муж ушел бесстрашно.
— Ну как ты умудрился умереть? Какая сволочь посмела руку на бедную нимфу поднять? — отчаянно вопрошала я пустоту.
— Прости, я от перенапряжения. Само как-то получилось, — виновато залепетал феникс.
— Само!? Тебя и так каждый встречный поперечный прикончить хочет, а ты еще и сам убиваешься! Убью! Буду страдать, но убью, чтоб душу отвести. Своими руками придушу! — просипела невнятно я. Но судя, как побледнела птичка, у меня все на лице было написано.
* * *
Для идущих в Хрустальный лес наступила ночь семнадцатого дня. Четыре тени неимоверно быстро двигались через заросли пустынного кустарника. Двое из них ехали верхом. Они еще пять дней назад поняли, что сбежавшие выбрали другую дорогу и опережают их. Единственным способом догнать, было вернуться к исходной точке в степях.
Хоть Пустынные степи имели такое название, они отнюдь не были пустынны. На всей территории степей раскинулись холмы, покрытые высоким кустарником, что напоминали лес, и долины, с высокой, сочной травой. Название произошло от того, что в степях нет городов и больших поселений. Фактически это ничейная пустая территория, которую прибрали к рукам всевозможная нечисть и орки.
Чтобы нагнать Дану и ее компанию, всадники и оборотни не сбавляли темпа и двигались даже ночью. Как только альфа взял след и они перестали плутать, запах банши становился все отчетливее.