Отряд двинулся в путь. Люди переговаривались между собой, сосновые ветки, из которых были сделаны носилки, то и дело чиркали по земле. Раненый понемногу приходил в себя, и одновременно с этим вернулась боль в ноге. Он стал смотреть на обрывки голубого неба, мелькавшие сквозь кроны рыжих вязов и черных ясеней. Смотрел пристально, чтобы забыть обо всем остальном…
Со вздохом он облизнул потрескавшиеся губы. Что-то теплое коснулось щеки, отвлекая его от созерцания. Рядом с носилками появилась пожилая женщина. Глядя на него с нежностью и состраданием, она поднесла к его губам флягу. Он стал жадно пить воду.
– Miigwech, – прошептал он.
Индианка-вескарини молча тряхнула седыми косами, и ее губы сложились в благожелательную улыбку, отчего морщины на щеках сразу разгладились.
Солнечный луч ослепил его, и он заморгал. Ощущая на лице тепло, он позволил воспаленным векам сомкнуться и погрузился в свой собственный мир. Ему было очень больно. Пронзительный крик орлана заставил его спутников замолчать. Вокруг головы вилась и жужжала муха. Он дал плавному движению носилок убаюкать себя.
* * *
Май 1769 года
Опираясь на трость, мужчина смотрел на вечернее небо и вдыхал прохладный воздух, пропитанный запахом водорослей, длинными темными гирляндами протянувшихся вдоль полосы прибоя. Скоро над городом поплывет сладкий аромат цветущих яблонь… Он буквально ощущал спиной вес камней, из которых были построены маленькие домики, жавшиеся друг к другу в поисках поддержки на слоистой прибрежной почве. Квебек великолепен! Квебек – царь на своем колониальном троне! Александрия французской Америки! Завоеванный город избавился наконец от пережитков войны, сбросил маску из сажи, чтобы предстать во всей своей красе.
Снова расцвела торговля, предместья наполнились моряками и ремесленниками. В деревянных домах поселились женщины и дети. Новый повелитель-Англичанин, хладнокровный и расчетливый, из окна, выходящего на роскошную улицу Сен-Луи, взирал на зарождение нового мультиэтнического общества, в основу иерархии которого был положен язык. Покоренным – помещикам, крестьянам и прочим – пришлось приспосабливаться к порядкам, которые ввели English establishement[214], и, когда нужно, переходить на чуждый им язык.
Запах пороха рассеялся, но канадцы, какими бы послушными они ни казались и сколь бы медоточиво ни улыбались своим завоевателям, тяжело переживали унижение. Даже если англичане и не превратили Новую Францию в новую Акадию и не предали ее огню и мечу, как Хайленд, они нанесли жестокий удар. Такое забудется нескоро… Сколь сильной ни была бы буря, корни, глубоко ушедшие в землю, ей не вырвать!