После некоторых метаний Дмитрий все-таки уснул и даже видел сон. Ему снился водоворот стремительной реки, который затягивал его куда-то то ли в глубину, то ли к страшному водопаду, но в последнюю минуту он чудом выбирался на берег. Потом Дмитрий видел себя на корабле посреди бушующего моря. Все вокруг было окутано тьмой, тьма и буря закрывали ту спасительную гавань, которую тщетно искал капитан. Волны бились о борт все яростнее, захлестывали палубу, матросы кричали от ужаса, и Дмитрий с каждой секундой терял надежду на спасение. И вдруг, подняв глаза к небу, он увидел в кромешной тьме две яркие звезды, в лучах которых мелькнула полоса далекого берега. Он направил к этому берегу корабль и уже не сомневался, что найдет заветную гавань. Путеводные звезды вели его сквозь бурю, и он смотрел на них, не отрываясь. И тут он понял, что это не звезды, а бирюзовые глаза Анны, сияющие где-то в недостижимой высоте. Лицо ее было скрыто мглой, словно темным платком, но глаза, эти единственные в мире глаза, лучились так ясно, что их невозможно было спутать ни с какими другими…
Странный, беспокойный, мучительный сон, казалось, вытягивал из Дмитрия душу, заставлял его снова и снова возвращаться мыслями туда, откуда он изо всех сил старался убежать. Наконец, под утро пришло умиротворяющее видение: широкая, спокойная русская равнина, покрытая красочным ковром разнотравья, а по этой равнине медленно идет девушка с букетом полевых цветов. Ее пышные волосы, перехваченные венком, сияют на солнце подобно золотому облаку… Он подумал, что эта девушка, как сама Русь, — доверчивая, простодушная, не знающая своей силы и красоты, но вместе с тем гордая и свободолюбивая.
Проснувшись окончательно, он уже не сомневался, что воспоминание о несостоявшейся невесте будет долго терзать ему душу. А скоро, может быть, — и тело. Пока усталость и пережитые волнения подавляли муки плотских желаний, но что будет потом? Он знал, что воображение снова и снова станет рисовать ему образ полуобнаженной красавицы на берегу той уже далекой реки возле Билгорода. Знал, что его руки будут чувствовать тепло ее маленьких нежных рук, а губы будут мечтать прикоснуться к ее нецелованным устам…
«Куда я бегу, зачем?..» — с тоской думал Дмитрий. А ладьи, между тем, уже подошли к Ессупи — первому из опасных порогов. Здесь их надлежало разгрузить от людей и товаров и тащить волоком. Здесь располагались знакомые Дмитрию поселки волочан. Клинец вместе с друзьями помогал купцам разгружать ладьи, устанавливать их на катки и волокуши. Но все это он делал как во сне. Друзья с тревогой отмечали застывший взгляд и замедленные движения своего предводителя. Его состояние не предвещало им ничего хорошего. Наконец, Шумило первым не выдержал и, стукнув Дмитрия по плечу, бодрым голосом сказал: