Мэри стояла в каком-то оцепенении, пораженная тем, что услышала. Наконец она спросила медленно:
— Значит, отец переменился, Несси? Он уже не так добр к тебе, как бывало?
— Переменился ли он? Да ты его теперь и не узнаешь! Иногда мне страшно на него смотреть. Когда он не пьян, он ходит как во сне. Ты не поверишь, какая у нас здесь во всем перемена, — продолжала она, от волнения все больше повышая голос, и, ухватив сестру за руку, потащила ее в кухню. — Ты не поверишь, пока сама не увидишь. Вот смотри! Смотри, во что превратилась эта комната. — И она широко распахнула дверь, как бы желая наглядно показать всю громадную перемену в доме.
Мэри безмолвно оглядывала запущенную, непроветренную кухню, потом, обернувшись к Несси, спросила с удивлением:
— И отец это терпит?
— Терпит! — повторила Несси. — Да он и не замечает ничего, и у него самого вид еще хуже: платье висит мешком, глаза впали, совсем ушли под лоб. Я пробовала сама убирать, но стоит мне пальцем чего-нибудь коснуться, как он начинает орать так, что у меня голова готова треснуть от его крика, и велит мне заниматься, и грозит всячески, ну, просто запугивает меня до сумасшествия.
— Вот, значит, до чего уже дошло… — пробормотала Мэри словно про себя.
— И это еще не все, — жалобно воскликнула Несси, широко раскрытыми глазами глядя на сестру. — Бабушка делает что может, но она уже еле ходит. И она его тоже боится. С ним никто не может справиться. Нам с тобой лучше всего убежать отсюда куда-нибудь поскорее, пока с нами ничего не случилось.
Она всем своим видом, казалось, умоляла сестру бежать с нею сию же минуту из развалин родного дома. Но Мэри покачала головой и, стараясь говорить твердо и весело, возразила:
— Мы не можем уйти отсюда, Несси. Давай вместе делать что в наших силах. Здесь скоро все примет другой вид, вот увидишь.
Подойдя к окну, она подняла его, и в комнату ворвался холодный ветер.
— Вот мы и впустили немного воздуха! Пусть комната проветрится, а мы с тобой пока погуляем за домом. Потом я здесь все приведу в порядок.
Она сняла пальто и шляпу, положила их на диван и, снова повернувшись к Несси, обвила рукой ее тонкую талию. Обе вышли из дому по черному ходу.
— Ах, Мэри! — в экстазе воскликнула Несси, тесно прижимаясь к сестре, когда они медленно гуляли взад и вперед по садику за домом. — Как чудесно, что ты опять со мной. Ты такая сильная, я на тебя крепко надеюсь. Теперь, наверное, все пойдет хорошо. — Затем вдруг прибавила без всякого перехода: — Что с тобой было? Что ты делала все это время?
Мэри вытянула вперед свободную руку.