– И так засохнет, – пробормотала я.
– Загонщики учуют запах твоей крови за тысячу шагов, – не поднимая на меня глаз, сказал он. Сорвал какую-то травинку, пожевал и нанес смесь на мою ссадину. Я поморщилась. – Даже я чувствую твою кровь издалека, а у них нюх еще лучше. – Он разорвал ткань на полосы, туго обмотал мне ногу. – На запах самки они придут отовсюду. Надо уходить, и скорее.
Я посмотрела сверху вниз на его склоненную голову, на сильные руки, что накладывали повязку. На его предплечье появился новый рисунок: черный, словно выжженный. Я тронула пальцем раньше, чем успела подумать.
– Что это? Ожог?
Он резко вскинул голову, ладони так и остались лежать на моей щиколотке.
– Да. Это метка брачных уз. Выжигается на руке мужчины во время первого соединения с женой.
– Зачем? – не поняла я.
– Чтобы не только девушке было больно, – усмехнулся он. – И чтобы всегда помнить, что без боли не бывает счастья. И, преодолев ее, арманцы приходят к пониманию. Таков обычай, Ева.
Он смотрел на меня снизу вверх, в глазах – пламя, губы сжаты. Мне было неуютно от его взгляда. Хотелось спрятаться или, наоборот, придвинуться ближе.
– У вас странные обычаи, – внезапно охрипшим голосом сказала я.
Он убрал руки и встал.
– Да. Наверное… – не глядя на меня, протянул арманец.
…Поцеловал ее в губы. Не знаю, что со мной, и больше не хочу с этим бороться. Она словно создана для меня, маленькая энке. Так странно. Ее губы сладкие, как дикая малина, от них невозможно оторваться. Мне не с чем сравнивать, за свою жизнь я целовал лишь Аярну – после того, как было принято решение взять ее в пару. И теперь – Еву…
Аярну я даже не помню.
Ни вкуса не помню, ни наслаждения. Ничего. Духи дорххама не хотели соединять нас – я заставил. Духи накажут меня. Уже наказали, потому что я сошел с ума из-за человеческой девчонки. Чем еще это объяснить?
Я целовал ее губы, я сказал, что хочу беречь ее жизнь. Она не поняла…
Хорошо. Хорошо, что люди так мало знают об арманцах.
Уснуть не удалось, так и лежал всю ночь, обнимая ее. Мне трудно контролировать огонь, когда Ева рядом, все в ней распаляет меня, я вспыхиваю, как мальчишка… Но если отодвинусь, ей будет холодно. Она такая хрупкая, маленькая дикарка.
Лежал, закрыв глаза и слушая ее дыхание. И шелест драконьих крыльев в ущелье. И ловил себя на том, что счастлив…
Она заворочалась в моих руках, устраиваясь удобнее, свернулась, словно новорожденный дракончик. Беззащитная, но смелая…
Вытащил ее рисунки, которые она так упорно от меня прячет. Отложил в сторону, чтобы не мешали ей спать. Утром посмотрю.