Комиссар не заинтересовался предложенными деньгами. Мало того, он, казалось, даже был раздосадован таким предложением. Как раз в тот момент их встречи Габриэлу показалось, что ничего из его затеи не выйдет, и если бы он заранее не был столь решительно настроен, то свидание с комиссаром закончилось бы полным фиаско — хотя, он подозревал, оно и так ни к чему не привело. Разве можно вести расследование, если ты не знаешь ни имени заказчика, ни его адреса или места работы? Может быть, полицейский счел Габриэла психом и решил, что не стоит его раздражать? Возможно, приглашая его в участок, он рассчитывал, что так будет проще от него отвязаться. Такой расклад был бы наихудшим, поскольку это означало, что все сказанное им было просто пустой болтовней. Надо все же поговорить с комиссаром еще раз и выяснить, как на самом деле обстоят дела.
Сквозь наушники Габриэл услышал стук в дверь. Он поднялся, раздраженный, что его отрывают, открыл и оказался лицом к лицу с матерью, которая держала в руках поднос.
— Кофе. Я только что приготовила.
Не говоря ни слова, он взял у нее поднос, поставил его на стол и повернулся, чтобы снова запереть дверь. Он не любил, когда его беспокоили в его убежище, хотя его и трогали все эти маленькие знаки внимания с ее стороны. Это был ее способ извиниться за то, что она ему надоедает. Но если он покажет, что тронут ее добротой, то скоро у его дверей будет выстроен целый бар с напитками.
Мысли Габриэла вновь обратились к разговору с комиссаром. Он наконец вспомнил, после чего тот резко изменил поведение — сразу после того, как Габриэл ответил на вопрос, верит ли он в предсказание этого самого предсказателя-экстрасенса. Странно, что комиссара больше заинтересовало его личное отношение, а не конкретные факты. Он ведь ничего не успел ему рассказать, лишь поделился своими чувствами, так что полицейский мог вполне принять его за одного из тех психов, что валом валят в участок с бредовыми жалобами на воображаемых преследователей.
А Габриэл в отличие от этих психов знал точно — то, что ему угрожает, не имеет ничего общего с бредом. Он не путает реальность и вымысел — он четко различает, что существует в действительности, а что — лишь в чьем-то помраченном сознании. Его чувства относительно предсказания были совершенно реальными, вот, очевидно, почему они заинтересовали полицейского — не как объективный факт, а как субъективное, но реальное впечатление. Габриэл был убежден в том, что совершенно нормален. А если и сумасшедший, то не более, чем все окружающие люди. Как у всех, у него тоже есть свои трудности, но они не превращают его в ненормального. Одна из этих трудностей — его отношения с матерью, но он уверен, что как-то с этим разберется уже в ближайшее время.