Боец не выдержал такой демонстрации. Он тоже отрезал сала и стал есть.
– Давно ел? – спросил его Саша.
– Вчера вечером.
– Тогда чего кочевряжишься? Есть возможность есть – ешь, есть времечко поспать – спи, поскольку неизвестно, когда еще придется поесть и поспать.
Но они только и успели, что поесть сала, как немцы поднялись в атаку.
Саша не сразу спохватился, а только когда по соседству захлопали винтовочные выстрелы.
Немцы бежали молча, потому им удалось полсотни, а может, и поболе метров пробежать незамеченными.
– Как поближе подойдут, тогда огонь открывайте, экономьте патроны, – напутствовал бойцов Саша. Сам подбежал к пулемету – проверил ленту, устроился поудобнее. Дистанция для пулемета вполне подходящая, но лучше поближе подпустить, чтоб уж наверняка. Поле перед ними ровное, укрыться им будет негде.
Когда до немцев осталось метров сто пятьдесят, Саша открыл огонь. Не снимая палец с гашетки, он водил стволом пулемета влево и направо, прореживая немецкую цепь. Едва закончилась лента, заложил другую – и снова стрельба.
Неся значительные потери, немцы стали откатываться к своим траншеям. Выстрелы стихли.
Прибежал лейтенант.
– Напугал ты меня, Терехин. Немцы прут, а пулемет молчит. Ну, думаю – сомнут. В самый решающий момент ударил. Молодец, хвалю за выдержку!
– Служу трудовому народу!
– Не дрейфь, поговорю я с политруком. Это он погорячился, остынет – отойдет. Только ты все-таки держись от него подальше.
– Спасибо, лейтенант.
– Держитесь, парни!
Лейтенант ушел по траншее влево – проверять боеспособность. Ей-богу, неплохой мужик, толковый!
До вечера немцы не предпринимали попыток отбить потерянные позиции.
Понемногу стемнело.
Саша собрал своих саперов.
– Вот что, бойцы. Я понимаю, день нелегкий выдался, все устали. Но воинский Устав никто не отменял, все пункты в нем кровью писаны. Надо, чтобы ночью дозор был. Хотите – сами решайте, кто будет караул нести, не хотите – я назначу.
Саперы переглянулись.
– Нет уж, чтобы было без обиды – назначай сам.
Саша посмотрел на часы.
– Ты! – он ткнул пальцем в грудь ближайшего бойца. – Дежуришь с сей минуты до полуночи. Ты! – он показал на другого. – До трех часов ночи. Потом его сменишь ты, – палец Саши уперся в грудь очередного бойца.
– А я как же? – подал голос четвертый боец.
– Фамилия?
– Иванов, рядовой Иванов.
– На Ивановых вся Россия держится. А на тебе будет держаться наша оборона. Мы с тобой сейчас очистим блиндаж, где все спать будут. Какое-никакое, а укрытие. Я уж глянул мельком. Накат в три бревна, минометная мина не возьмет. Туда же продукты перенесем да по-ужинаем. Кто на посту стоять будет – не спать, сам лично проверять буду.