Но через несколько дней прилетела к его дворцу сорока с белым гребешком, а немного погодя у лучшей его лошади родился рогатый жеребенок.
Но император ответил:
— Прежде лопнет этот чугунный столб, чем лопнет терпение моего народа.
Но ночью был небывалый мороз, и наутро лопнувший чугунный столб валялся на земле.
В это же утро подошли три богатыря к столице с войсками, и императорское войско, бросив императора, от которого отвернулось небо, вышло из городских ворот навстречу богатырям.
Оставленный всеми император бежал в горы, где и погиб.
Три же богатыря вошли в столицу, и народ предложил им, по соглашению между собой, занять вакантный трон.
Тогда, как старший, хотел сесть Пак. Но два дракона, образующие сиденье трона, приблизились друг к другу, и Пак не мог сесть.
Так продолжалось до трех раз, и народ предложил сесть Ни.
Ни сел, и драконы не двинулись.
Ни сделался императором, а Пак ушел в провинцию Хамгиендо и скрылся там в монастырь.
Ни, боясь Пака, послал стражу в этот монастырь и приказал:
— Если Пак действительно поступил в монастырь и остригся, то оставьте его, иначе убейте.
Стража пришла в монастырь и нашла Пака остриженным.
Император Ни, пока Пак жил, посылал в этот монастырь каждый год триста дан (в каждой дане пятнадцать мер рису, что составляет около полутора тысяч наших пудов).
После смерти Пака его изображение сделалось священным и до сих пор сохраняется в монастыре Шоханса.
Второй привилегией монастыря было бить розгами всякого корейца, который провинится против монахов этого монастыря.
Монахи этого монастыря и до наших дней пользуются славой самых грубых и дерзких людей.
Литературная обработка Н. Гарина-Михайловского
Происхождение ныне царствующих маньчжурской и корейской династий.
В провинции Хон-чион, в округе Хориен, в деревне О-це-ами, жил Цой (предводитель дворянства), и у него была молодая дочь Цой-си (дочь Цоя).
Однажды, проснувшись, она ощупала возле себя какого-то мохнатого зверя, который сейчас же уполз.
Она зажгла лучину, но в комнате никого не оказалось.
Она рассказала об этом родителям, и, после долгого совещания, было принято следующее решение. Если еще раз зверь придет, то она, притворившись спящей, привяжет к его ноге конец клубка длинной шелковой нитки.
Так Цой-си и поступила.
Когда настал день, то ниточка привела отца Цой-си к озеру, которое называется Хан-тон-дзе-дути.
Нитка уходила под воду, и когда отец потянул за нитку, на поверхности всплыл бобер, опять нырнул и больше не появлялся, а нитка оторвалась.
Через десять месяцев Ной-си родила мальчика, цветом кожи до того желтого, что его назвали Норачи (рыжий).