— Гай поел, — сказала Виталия, подойдя. — А мне не дают. У вас так вкусно пахнет.
Она окинула взглядом плотно занятые лавки. Лиона торопливо вскочила.
— Садись, декурион!
Вита без долгих раздумий опустилась на ее место. Я метнулся к мангалу, стащил кинжалом с вертела самые аппетитные куски и свалил их в миску. Добавив лепешку, отнес жене. Она выразительно приподняла Гая. Я забрал сына, и Вита набросилась на еду. Было видно, что она здорово проголодалась. Вот и славно! Хороший аппетит после родов — добрый признак. За столом воцарилась тишина. Все молча смотрели, как роженица насыщается.
— Можете продолжать! — сказала Вита, заметив.
Она произнесла это как царица, дарующая милость подданным. Удивительно, но все с этим молчаливо согласились. Трибун откашлялась и взяла чашу.
— Я хочу выпить за человека, который принес нам радость и подарил надежду. Первый мальчик в Паксе за тысячу лет!..
— Не первый! — перебил я.
Трибун удивленно замолкла.
— А как же простые нолы? — спросил я. — Они ведь рожают сыновей! Как и сармы, к слову.
— Они — низшие существа! — сказала Валерия.
— Покойная Мада была треспартой. Она родила трех мальчиков! У людей и нол, когда жили вместе, сыновья были.
— Что ты хочешь сказать? — удивилась Валерия.
— Дело не во мне. Любая треспарта, димидия или комплета может родить сына, если у нее будет муж или хотя бы постоянный мужчина.
Гости за столом переглянулись. Вита перестала есть и уставилась на меня.
— Объясни! — потребовала трибун, опуская руку с чашей.
Я оглянулся: Гай на руках мешал говорить. Лиона, топтавшаяся рядом, подскочила и протянула руки. Я уложил в них спящего сына, проследив, чтобы головка ребенка упокоилась на сгибе локтя. Лиона осторожно, будто хрустальную вазу, прижала младенца к себе. Лицо ее засияло.
— Постараюсь, трибун! Вопрос, почему в Паксе нет мальчиков, не давал мне покоя. Получалось странно: были — и вдруг не стало. Жрицы говорят: гнев богини. Но я медикус и не верю в сказки. Они противоречат тому, чему я учился. Дело не в богине и тем более не в ее гневе. Я долго думал, но картина не складывалась, не хватало деталей. Сегодня я их получил.
— Какие? — спросила Валерия.
— Во-первых, он! — я указал на сына. — Во-вторых, она!
Я ткнул пальцем в Сани. Та жевала шашлык и от неожиданности едва не подавилась.
— У нол и сарм организм отличается от человеческого. Вы очень восприимчивы к гормонам. Это вещества, выделяемые железами живых существ. Три дня назад я вырезал у Сани стрелу. Опаснейшее ранение, после которого человек, возможно бы, умер. А Сани сидит у костра и печет лепешки… Почему? Жевала горный воск! Что он собой представляет? Я поинтересовался. Это секрет летучих мышей. Они опрыскивают им пещеры — метят место проживания. Нужны десятилетия, чтобы воска собралось много, поэтому он дорог. Но суть в другом: воск животного происхождения! Он содержит гормоны. На людей они не действуют: сужу по себе. В Балгасе мне прострелили ногу. Она до сих пор болит, хотя я жевал воск.