– Да, забавно. – Дженни повторила сияя. – Очень забавно. Только подумайте, лорд Блейкли. Как часто вас кто-нибудь связывал и вынуждал что-то делать?
– Что ты можешь знать? Взгляни вокруг себя.
Она обернулась и посмотрела на лежащие на столе бумаги.
Грубые карандашные наброски – потрясающе живые – детальные изображения крыльев, клювов. Птицы, подобных которым она никогда не видела. Вьющиеся растения. Семена. Многочисленные рисунки, сделанные его искусной рукой, заполняли целые страницы. Надпись на титульной странице гласила «Изучение бразильских попугаев ара».
– Под этими рисунками, – произнес он, – пачка деловой корреспонденции: счета, письма, бумаги. Я ненавижу их. Но оставь без внимания три счета, и пропадет урожай. Я – единственный, кто стоит между моими крестьянами и многочисленными бедствиями, наводнившими страну за последние несколько лет. Так что – да. Я знаю, что такое быть связанным. Хотя чаще всего суммами, чем чулками.
Дженни неохотно повернулась назад и посмотрела на него.
В его глазах не было гнева. Напротив, они казались ясными и чистыми. Молодыми, ранящими прямо в сердце.
– Я посвящаю себе утренние часы, чтобы обрести стойкость сражаться с финансами днем. Утро – единственное время, которое я могу провести как пожелаю.
Дженни почувствовала, как к горлу подступил комок.
– И вот являюсь я, прерываю вас и привязываю. Неудивительно, что вы всегда так сердиты. – Она хотела поддразнить его, прогнать прочь пафос и серьезность.
Но он положил свободную руку ей на щеку.
– Ты – совершенно другое дело.
Он пригнул к себе ее голову.
Ее ладони покоились у него на груди. Одно движение – один хороший толчок – и она будет свободной. Но Дженни не могла оторваться от его пристального взгляда, от аромата его духов.
Она вздохнула.
И он поцеловал ее. Его губы нежно касались ее губ, сила и страсть их прикосновений жгла ее насквозь. Она опустила руки, лаская его лицо, ощущая пальцами мягкость и утреннюю свежесть чисто выбритой кожи. Его тело, словно сплетенное из мускулов и сухожилий, тесно прижималось к ней. Его язык жалил как бушующее пламя. Он грозился сжечь ее.
Она уже сгорала однажды. Пока еще могла, Дженни соскочила с его колен и стремительно заметалась по комнате. Он проследил за ней взглядом, а затем встал и, неуклюже передвигаясь вокруг стула, добрался до завязанного узлом чулка, стягивающего его запястье.
Дженни прислонилась спиной к двери, готовая убежать.
Он поднял на нее взгляд. Его глаза радостно сияли.
– Скажи мне, что тебе больше понравилось? Привязывать меня или позволять моей руке тебя касаться?