Маргарет взяла перо и нацарапала дрожащей рукой: «Маргарет Хейл не та девушка, которая скажет Вам “нет”». Из-за слабости она не могла придумать другого ответа, хотя ей не хотелось повторять те же слова. Однако ее разум так устал даже от этого небольшого усилия, что, будь у нее в мыслях иная форма согласия, она все равно не смогла бы написать ни одного предложения. Ей пришлось снова лечь на софу.
– Мое милое дитя! – сказала тетя Шоу. – Это письмо расстроило тебя?
– Нет, – тихо ответила Маргарет. – Мне станет лучше, когда завтрашний день закончится.
– Я уверена, дорогая, тебе не станет лучше, пока ты будешь дышать этим ужасным воздухом. Мы должны уехать отсюда. Я даже не могу представить, как ты терпела этот Милтон два года.
– А куда бы я поехала? Я не могла оставить папу и маму.
– Не расстраивайся, детка. Теперь все наладится. Я только одного не понимаю. Как вы тут жили? У жены нашего лакея дом лучше, чем этот.
– Иногда здесь бывало очень мило, особенно летом. Вы не судите наш дом по нынешнему виду. Мы пережили тут много счастливых моментов.
Чтобы прервать эту беседу, Маргарет закрыла глаза.
Сейчас дом стал более уютным, чем был прежде. Из-за прохладных вечеров по указанию миссис Шоу в каждой спальне разожгли камины. Она ухаживала за Маргарет как только могла: купила ей лакомства, роскошные платки и меховые пелерины, которые потом носила сама в поисках тепла и уюта. Но Маргарет осталась безразличной к таким вещам, а если они и привлекли ее внимание, то лишь как повод для благодарности тете, поскольку та, думая о ней, во многом пренебрегала собой. Несмотря на физическую слабость, Маргарет чувствовала большое нервное возбуждение и беспокойство. Весь день она старалась не думать о церемонии, которая проходила в Оксфорде. Девушка переходила из комнаты в комнату, апатично откладывая в сторону вещи, которые хотела оставить себе. По настоянию миссис Шоу Диксон, словно тень, следовала за ней и якобы принимала ее указания. Ей было велено утешать мисс Хейл при каждом приступе меланхолии.
– Диксон, я хотела бы сохранить эти книги. Все остальное можешь отправить мистеру Беллу. Пусть они будут напоминать ему о папе. А вот эта… Отнеси ее мистеру Торнтону после моего отъезда. Подожди, я напишу сопроводительную записку.
Она торопливо села за стол и быстро, словно боясь передумать, написала: «Уважаемый сэр. Я уверена, что данная книга будет благосклонно принята Вами как напоминание о моем отце, которому она принадлежала. Искренне Ваша, Маргарет Хейл».
Она снова и снова принималась бродить по дому, разглядывая предметы, знакомые ей с детства. Многие из них она с ласковой неохотой оставляла на месте: старомодные, изношенные и потертые вещи. Маргарет почти не говорила, поэтому Диксон сообщила миссис Шоу, что мисс Хейл, судя по всему, не слышала и половины ее слов, хотя она беседовала с ней все время, пытаясь отвлечь от грустных мыслей. В результате, проведя целый день на ногах, Маргарет настолько устала, что ночью ни разу не проснулась. Фактически это был лучший сон с тех пор, как она узнала о смерти отца.