– Вы совершенно правы, – ответила Маргарет. – Вы давно меня знаете и относитесь ко мне по справедливости. Не забывайте меня. Даже если в Милтоне все вычеркнут мое имя из памяти, помните обо мне… и о моем отце. Вы знаете, каким добрым он был. Послушайте, Хиггинс. Вот его Библия. Я сохранила ее для вас. Мне больно расставаться с ней, но я знаю, что он был бы рад, если бы она досталась вам. Я уверена, вы позаботитесь о ней. Возьмите ее как память о нем.
– Милая девушка, даже если бы это были каракули дьявола и ты попросила бы меня прочитать их ради тебя и твоего отца, я выполнил бы эту просьбу. Что такое, красавица? Я не собираюсь брать от тебя деньги. Что ты задумала? Мы же добрые друзья. Между нами не должно быть звона монет.
– Это для детей, – торопливо сказала Маргарет. – Для детей Бушера. Они в них нуждаются. Вы не вправе отказываться от денег, подаренных им. Лично вам я не даю ни пенни, поэтому не думайте, что они для вас.
– Ладно, девушка! Могу лишь сказать: «Благослови вас Бог! Аминь!»
Глава 44
Легкость, но покоя нет
Рутина дней сменяет день за днем,
Лицо одно и то же вечно в нем.
Уильям Коупер. Надежда
Он видит форму и правила для каждого.
И радость не полна, пока он не добьется цели.
Фридрих Рюккерт
Маргарет была рада, что тишина, царившая в особняке на Харли-стрит, пока Эдит восстанавливалась после родов, дарила ей отдых и покой, в которых она так нуждалась. За это время она привыкла к тем внезапным переменам, которые произошли в ее жизни в течение двух последних месяцев. В одно мгновение она оказалась в покоях роскошного дома, куда лишь изредка проникали отголоски каких-либо тревог или забот. Хорошо смазанные шестеренки механизмов повседневной жизни крутились с деликатной плавностью. Миссис Шоу и Эдит почти ничего не требовали от Маргарет после ее возвращения в их особняк. И она думала, что с ее стороны было бы неблагодарно втайне считать своим домом хелстонский пасторат или маленький милтонский коттедж, память о которых была связана с воспоминаниями о ее мятущемся отце, больной матери и повседневных домашних заботах.
Эдит не терпелось поскорее поправиться и сделать спальню Маргарет удобной и уютной, наполнив комнату всевозможными милыми безделушками, которыми изобиловали ее собственные комнаты. Миссис Шоу и ее служанка занялись восстановлением гардероба Маргарет и доведением его до статуса элегантного разнообразия. Капитан Леннокс был спокоен, добр и воспитан. Он ежедневно проводил с женой час или два в ее гардеробной, около часа играл с маленьким сыном, а затем – если только не был приглашен на званый ужин – развлекался в своем клубе. Прямо перед тем, как Маргарет насытилась тишиной и покоем, и прежде чем она начала чувствовать уныние и тоску, Эдит вернулась к ведению хозяйства и вовлекла ее в прежний круг обязанностей, где ей нужно было наблюдать, восторгаться и постоянно находиться под управлением кузины. Она с радостью взяла на себя роль секретарши, отвечая на записки и письма, напоминая Эдит о назначенных встречах и развлекая ее, когда та, оставшись без светских забав, начинала изображать из себя больную матрону.