Несколько дней слежки за Дашей Филипп Агеев смело мог записать себе в актив. Наконец она «привела» его на киносъемки. Это было уже что-то.
На аллее парка были разложены рельсы для съемочной тележки. Сновали люди с реквизитом. Вдали — кинокамера, возле нее седовласый человек что-то объяснял кинооператору лет сорока.
Дама в пышном белом парике и в кринолиновом платье — Любовь Зарусская — сидела на старой чугунной парковой скамейке, в тени деревьев. Ее возраст определить было трудно — от сорока пяти до шестидесяти. Она обмахивалась веером и томно говорила кому-то невидимому, кто предположительно сидел рядом:
— Ну что вы, право… Изящество — это свойство каждой дамы… в любую эпоху… — очевидно, что она продолжает играть роль. — А вот галантность относится только к кавалерам. Это их священный долг и почетная обязанность. — И вдруг весело засмеялась и вышла из образа: — Я правда так думаю!
Слева от актрисы на скамейке сидела журналистка — джинсы, курточка, бейсболка, микрофон в руках. Возле скамейки стоял оператор с видеокамерой.
Журналистка подобострастно спросила:
— А как вам на этой исторической картине работается с Вадимом Алексеевичем? Ведь известно, что он, как режиссер, никогда особо не приветствовал костюмное кино…
Актриса выслушала вопрос вполне благосклонно, кивнула.
— Я рада, что Вадим продолжает искать, увлекаться. А работается — великолепно! Как всегда. Мы давно понимаем друг друга без слов…
На аллее появилась Дарья. Увидев на скамейке актрису, она помахала рукой и ускорила шаг.
Журналистка тем временем не отступала:
— Но говорят, что муж-режиссер и жена-актриса — ситуация взрывоопасная, невозможно дома отвлечься от работы…
На этот раз актриса ответила несколько напряженно:
— А зачем от нее отвлекаться? Кино — это же наша жизнь… — Возможно, потому, что заметила наконец Дашу и ответно ей помахала.
Актриса встала:
— Знаете, Вадим вам об этом просто замечательно расскажет. Вон он как раз с оператором говорит. Ловите, а то снова убежит.
Дарья, отойдя в тень липы, наблюдала, как журналистка поспешно поблагодарила актрису и побежала в дальний конец аллеи, где стоял седовласый режиссер Зарусский. Оператор с телекамерой побежал за ней. Актриса, шурша платьем, подошла к Даше. Они поцеловались, как это делают женщины в макияже, — чмокая губами воздух.
— Дашенька, что случилось? Что-то срочное? Ты второй раз ко мне на площадку приезжаешь.
— Люба, не могу больше, — хриплым голосом сказала Дарья. — Я за эти дни истеричкой стала… — Дарья подавила слезы. — Всегда, всегда умела с собой справиться, а тут…