- Классно!!- кричит ему в ухо Симко.- Классно! Вот это кадр!..
На ледоколе их сразу же ведут к капитану.
- Авантюристы!- кричит на них капитан, человек уравновешенный и седой и, к тому же,- Герой соцтруда.- За ракурсами гоняетесь?! Славы захотели?! Я вас таким ракурсом сделаю! Я вам славу организую! Сегодня же духу вашего не будет на пароходе! Убирайтесь на Таймыр, в Диксон - мне вашего кино хватило вот как - до горла!..
После обеда они стаскивают к вертолету котомки. Директор съемочной группы разобиделся и не разговаривает ни с кем. Незадолго до взлета, на вертолетную площадку приходит в дупель пьяный пилот, который утром забирал их со льдины.
- Повезло вам, мужики, да и мне вместе с вами,- заплетающимся языком хочет объяснить он то, что все уже и так знают.- Гидрометеоролог в это время был в рубке, видел, где я вас высадил. Он сразу просек - в этом месте должно быть напряжение льдов. И он по рации мне... Повезло вам, что мы успели...
Другой пилот поднимает вертолет в воздух, так же точно роняет его направо, так же удерживает в последний миг надо льдом, только кричит иначе: "Э-э-эх ! Японский бог!.."
Они облетают на прощание ледокол. Трофимов снимает через стекло, видит в окуляр "Кинора" мужчин в синих кителях, стоящих у ограждения на палубе, видит женщину в белом тулупчике...
- Не жалей!- кричит ему на ухо Симко.- Не жалей! Зато какой кадр!..
Вертолет ложится на курс и... все исчезает...
2.
На следующее утро после посещения клиники, Виктор Васильевич проснулся у себя дома в самом чудесном расположении духа. Весь прошлый вечер он прибирался, вымыл пол, выбросил мусор и даже снял с окон в стирку пыльные шторы. Теперь комната показалась ему непривычно светлой и как будто пустой, словно предстояло ее по-новому обживать. Это ощущение тоже было приятным.
- Я сегодня как молодой, точно сбросил лет двадцать,- говорил он на работе в обеденный перерыв одному из водителей.- Веришь или нет, легкость во всем теле такая... Ну как тебе объяснить? Ты когда-нибудь кровь сдавал в донорском пункте? Не сдавал? Тогда не поймешь...
- Капитально, видимо, тебе мозги вправили,- отглотнув из чашки чай, ответил водитель.- Я бы не рискнул,- добавил он и покачал головой.
- У тебя в них - что? Государственные тайны? Правила дорожного движения, может быть, секретными сделали?- заспорил Трофимов.
- Правила, ни правила, но только ни к чему там чужим копаться.
- А я не жалею,- уверенно заключил Виктор Васильевич,- надоело, знаешь ли, вечно быть виноватым.
Все же, сколько ни бодрился он на словах, в душе его возникла тревога. Трофимов стал внимательней следить за своим поведением - не проявятся ли в нем отклонения от нормы?- чтобы самому первым заметить их и немедленно устранить. Но ни в этот день, ни на следующий ни малейшей странности не обнаружилось. Разве что один поступок, который удивил всех, но зато для самого Трофимова был совершенно понятен,- Виктор Васильевич упросил начальников перевести его с ленивой, спокойной студийной работы в суматошный отдел новостей. Там он сразу, к своему удовольствию, убедился, что ему, точно так же как в молодости, нравится заниматься оперативными съемками: ездить по городу, наводить видеокамеру "Бетакам" на объект, настраивать фокус изображения; нравится толкаться во взбудораженной толпе репортеров перед дверьми Областного правительства в надежде получить интервью. Со всем этим Виктор Васильевич справлялся легко,- он, наконец, чувствовал себя вновь полезным. Труд его был вскоре похвален главным редактором, который на телестудии спросил у Трофимова, его ли это кадры транслировались в выпуске новостей? И удостоверясь, что снимал их Трофимов, сказал одобрительно: "Хорошо, хорошо. Живенько так. Где-то даже, я бы сказал, драматично". "Просто мне подфартило!"- заулыбавшись, ответил Виктор Васильевич; он ответил так не из скромности, а потому что, действительно, элемент удачи в съемке той был...