Они прошли через танцевальную площадку и снова вышли в фойе. Приветливая девушка-администратор по-прежнему сидела на своем месте.
– Мы бы хотели уединиться, – произнес Синклер.
Девушка сняла с небольшого стенда ключ и протянула ему.
– Тюремная камера сейчас свободна, но я могу пустить вас туда только на час. Ее уже забронировали до конца вечера.
Синклер взял ключ и повел Женевьеву вниз по узкому коридору.
Они спускались до тех пор, пока не уперлись в тяжелую дверь с огромными железными петлями. Синклер открыл замок, и, когда дверь распахнулась, послышалось тихое шипение пламени в импровизированных светильниках. Женевьева вошла внутрь, и дверь с грохотом закрылась.
Стены в камере были каменными, а окон вообще не было. Там было прохладно. В этой комнате находилось столько различного инвентаря и странных приспособлений, что у Женевьевы волосы на голове зашевелились. Там была средневековая дыба, колодки для ног и рук, скамья для порки, странного вида гимнастический конь, к которому были пристегнуты цепи, кандалы и наручники, а еще несколько больших металлических рам (очевидно, предназначенных для того, чтобы привязывать к ним осужденных). Стоял там и стул довольно странного вида. От него тянулись провода прямо к электрической розетке.
В потолок и стены были вбиты железные крюки, на которых висели кнуты. Их было много, и все они были разными. Женевьева прошлась по комнате. «Неужели эти орудия пыток могут возбуждать у кого-то сексуальное желание?» – размышляла она, трогая различные предметы.
– Вам здесь нравится?
Услышав голос Синклера, Женевьева вздрогнула. «Господи, я совсем забыла о нем», – подумала она. Женевьева вдруг испугалась, решив, что он хочет испробовать на ней какое-нибудь из этих странных приспособлений.
– Нет, совсем не нравится.
– Многих это возбуждает.
– И вас тоже? – поддразнила она его.
– Нет, – сказал Синклер. – Для того чтобы возбудиться, мне не нужны такие стимуляторы.
Он снял с торчавшего из стены крюка кнут и показал ей. Увидев, что к концам тонких кожаных плетей прикреплены костяные и металлические шарики, Женевьева удивилась. Вдруг Синклер размахнулся и ударил кнутом. Послышался зловещий свист.
– Такая штука может причинить сильную боль, – сказал он.
– Все, что здесь хранится, может причинить сильную боль, – заметила Женевьева.
– Это будет зависеть от того, насколько серьезны ваши намерения. – Синклер повесил кнут на место. – Хотя, в общем-то, вы правы. – Он повернулся к двери. – Давайте вернемся наверх.
«Жуткое, однако, местечко. Как хорошо, что мы уходим отсюда», – подумала Женевьева. Эта камера пыток напомнила ей рисунки Рики Крофта и те сексуальные извращения, которые она никогда не понимала. Женевьева была рада тому, что Синклер тоже не заинтересовался сомнительными прелестями подземной тюрьмы.