Соседка засмеялась и осеклась под взглядом участкового.
– Да вот, граждане. Давайте все на место отнесите… То есть… – он показал на заборы, – вот это вот все… Так, чтобы к вечеру, без протокола…
– А составляй протокол! – задиристо выкрикнула вдруг Галя. – Составляй! Пусть попробует в суд подать и по судам потаскаться! В бане поживет пока!
– Ну что ты, Галя… – вступил было ее муж.
Она оттолкнула его.
– Не давали слова! Не буду я ничего переносить! Пусть докажет в суде, тогда передвину!
– У вас есть пятьдесят тысяч рублей на штраф? – поинтересовалась Анна.
– Михалыч, что, правда, штраф пятьдесят тысяч? – удивилась соседка. – Больше, чем за хулиганство? Геннадьичу вон присудили… пятнадцать… за это… сквернословие в этом… публичном месте, что ли…
Участковый не очень уверенно кивнул.
– Правда… Давайте, Кузовлева, забор двигайте.
– Да что двигать-то, что двигать-то! Она мне забор сломала! Ты запиши это тоже, запиши! Я тоже на нее в суд подам! За порчу!
Участковый недовольно покачал головой и стал мерить забор ладонями, шевеля губами, считая, сбиваясь со счета и начиная снова. Оля постояла рядом с ним, опустив руки, потом отошла в сторонку.
На какое-то мгновение Анна вдруг почувствовала, что не хватит сил – ни у нее, ни у Оли бороться с такими соседями. Как дом-то восстанавливать, ведь столько денег нужно на строительство. А если начинать с суда… Жить им негде, есть нечего, с ней неотвязно Виталик… Анна посмотрела на Олю, которая стояла, отвернувшись от всех, грустно опустив голову, потупив глаза. И такая острая волна жалости захлестнула ее, что даже закололо в груди. Оля еще совсем молодая. У нее неожиданно все перевернулось в жизни, да так, что сама девушка не справится со всем этим. Может, и не случайно они оказались в одной келье? Может быть, Анна должна помочь ей, потому что вряд ли кто-то другой в такой ситуации взялся бы бороться. А сколько раньше подобных историй встречала Анна… Иногда просто рассказывала о них другим, делала репортажи, иногда пыталась вмешиваться, долго потом общалась с этими людьми, которым удалось как-то помочь…
– Так. – Анна оглядела коляску участкового, позвала Виталика. – Я здесь поеду, Оля сзади вас сядет, мальчик со мной.
– Что это? Куда? – удивился участковый.
– Поедем в местную управу.
– Женщина… То есть… Как вас там… Гм… Вы знаете, у меня еще вызов…
– Послушайте, вы что, не понимаете? У человека, дееспособного, сгорел дом. У него отняли землю, и все живут, не обращая на это внимание. Украли землю. Украсть землю – это такое же воровство, как украсть кошелек, хуже даже! Редко у кого в кошельке такое количество денег бывает. Что, все с ума сошли здесь, что ли? Вы что вообще? Годами заброшенные участки стоят, соседи живут и живут, в голову никому не приходит заборы двигать… А тут… Давай-давай, садись тоже! – кивнула она Оле и сама залезла в коляску, откинув пыльный полог с сиденья. Виталик с удовольствием подбежал к ней и стал залезать в коляску.