– Какая веселая девушка, – проговорила Елена Леонидовна Альке вслед, а затем внимательно посмотрела на Шуру. – Вы выглядите совершенно очаровательно, – продолжила женщина. – Но только почему у вас все время грустные глаза?
– Спасибо… А глаза… да нет, что вы! Это у меня от рождения… такой разрез глаз просто.
– У вас прелестный разрез глаз, посмотрите! – Она провела ее в комнату, которая была ближе других, и указала на зеркало.
– Спасибо… – даже не глянула в зеркало Шура и вдруг спросила: – Извините, а вы не знаете, какой адрес у этой дачи?
– Знаю. И даже догадываюсь, зачем он вам нужен.
– Догадываетесь?
– Конечно. Вас кто-то обидел, и вы хотите уехать. Немедленно, прямо сейчас… Чтобы сидеть в одиночестве и рыдать, да?
Шура покраснела. Эта женщина буквально читала все ее мысли.
– А еще, – хитро улыбнулась Елена Леонидовна, – я догадываюсь, из-за кого у вас такое настроение. Это же из-за Семена, правда?
Шура даже испугалась, неужели ее чувства настолько откровенно видны, что даже малознакомый человек без труда все понял!
– А… почему вы так решили?
– Ну-у… – усмехнулась женщина. – Уж очень влюбленными глазами он на вас смотрит, а вы стараетесь этого взгляда не замечать. И слишком уж вы натужно принимаете ухаживания нашего Лелика.
– Лелика? А это кто?
Женщина засмеялась и махнула рукой.
– Это наш вечный герой-любовник. Художник. Он просто безоружен против молодых девчонок. И все же… Чем вас обидел Семен? Даже не так… Семен слишком сердечный и тонкий человек, чтобы обидеть. За что вы на него обиделись?
Шура так долго скрывала свои чувства к Семену даже от себя самой, что не стала отпираться:
– Здесь… понимаете, здесь не обида. Семен очень хороший человек, но есть обстоятельства…
Женщина некоторое время помолчала, а потом сказала:
– Миленькая, если такие обстоятельства существуют, надо бороться с ними, а не с Семеном.
– Я не могу бороться. Я не мастер по греко-римской борьбе.
В это время в двери заглянул Семен, и Шура просто не знала, куда ей теперь деваться. Она смотрела на этого такого важного и нужного в ее жизни человека и боялась. Боялась, что не справится с собой.
– Шурочка, – как спасение, раздался голос Лелика, – вы обещали мне, что я вас нарисую!
– Странное обещание, – хмыкнул Семен.
Но Шура уже вскочила и понеслась к двери:
– Да-да, я помню. Пойдемте!