– Не я один решаю, – солидно сказал Сенька и сплюнул сквозь зубы на палубу. – Есть еще люди, кто в деле.
– Короче, – Толян, хлопнул ладонью по коленке, – давай базар по делу. А нет, так и разговора не было.
К ночи, если только эту серую мглу, повисшую над морем, можно назвать ночью, на палубе было пусто. Где-то высоко наверху в рубке маялся и матерился вахтенный помощник, то хватавшийся за бинокль, когда во мгле образовывались разрывы, то снова хватавшийся за ручки локатора. Видимость упала, и вахтенный снова снизил скорость. За вечер скорость снижали дважды. Сначала с 16 узлов до 10. Потом до 8. А теперь уже судно кралось со скоростью 5 узлов. Скорость весельной шлюпки, в который уже раз говорил вахтенный помощник.
Толян стоял за укрытой брезентом водолазной лебедкой не шевелясь уже минут десять. Уголовник Сенька с кем-то шептался сегодня в грузовом трюме, но Толян так и не разглядел этого человека. Говорили о нем, говорили о содержимом затопленного корабля, который «Восток» шел поднимать. Толян не мог понять самого главного, что нужно Сеньке. На что он его подбивает? Ситуация как-то неуловимо смахивала на описанную Стивенсоном в его небезызвестном романе «Остров сокровищ». Только Толику еще не хватало залезть в бочку с яблоками и подслушать о заговоре. Не захват же корабля замыслил Сенька, не пиратствовать же он намеревается. Или и правда на этих островах, куда идет «Восток», спрятаны сокровища. Бред!
За мощным гулом двигателей под палубами судна, за шелестом волны, облизывающей борта корабля, шагов на палубе не услышать. Толян это знал. Сенька как в воду канул, а ведь он шел куда-то целенаправленно и очень торопился. Толян скривился в усмешке, потер лицо и двинулся вдоль борта, наклоняясь под кран-балками и осторожно обходя мощные электромоторы. Главное теперь не только вовремя заметить боковым зрением любое движение. Главное – самому не попасться Сеньке на глаза. И волнение не улеглось, палуба заметно кренилась и проваливалась под ногами.
Удар пришелся вскользь в плечо. Толян все же успел заметить движение и отшатнулся назад, когда пожарный топор метнулся в воздухе, а потом лязгнул по металлу кожуха палубного оборудования. Лезвие топора прошло мимо, не зацепив руку, но удар оказался сильным, и на какое-то время рука у Толяна перестала действовать. Сенька не спрыгнул, а почти свалился сверху, потеряв во время удара равновесие. Но тут же развернулся на месте и занес топор для следующего удара.
Шустрый, гаденыш, со злостью подумал Толян, понимая, что теперь ему ничего не узнать от уголовника и время потеряно впустую. А Сенька, делая обманные движения топором и периодически нанося сильные и быстрые удары, двигался за Толяном, отжимая его к борту. Оба молчали и дышали с шумом. Говорить было не о чем, оба все понимали. Только Сенька мог тянуть время, надеясь, наверное, на помощь кого-то из своих дружков, а у Толяна времени не было. Ему нужно было заканчивать этот спектакль и уходить.