— Чо так смотришь? А?
— Кто? Я смотрю?
— Ты, сука, смотришь, ты, НА! НА! НА! НА!
Это я перед зеркалом отжигаю, как школьник. Вальтер теперь всегда будет со мной. Мой лучший друг воронённой стали. Лишь бы не доебались в Домодедове, когда обратно полетим. Сдам в багаж.
Не буду расставаться теперь с мои новым другом. То у Юры встретишь каких-нибудь людей с нервными лицами, то Веронику потянет по злачным местам Ташкента. Главное не пистолет, а чувство, что он есть. Остальное приложиться непременно.
А уж с её новым хобби — ебаться, где придётся, уж точно не помешает. И потом он так сливается с моим телом своей мягкой кожаной кобурой, что я вообще не представляю, как жил без него раньше!
* * *
Штаб стукачей переместился из ТБ в небольшую комнату позади кухни. Подальше от штаба, поближе к столовой, так, кажется, солдатики наши говорят?
Бибик слово держит, и меню наше необычайно разнообразилось.
Укуриваться опять же можно прямо здесь без страха запала. Что мы и делаем.
Но идиллию нашу нарушает Его светлость смотрящий за промкой.
Андрей с подходящей фамилией — Мастерских. Мастерских Андрей, смотрящий за промкой. Воровская мастерская.
— Кайфуете гады?
— Эт ты меня словом «гад» — обозвать хочешь? А я нахуй эти горжусь!
Булка ненавидит блатных ещё больше, чем мы с Бибой. Он сам раньше был блатной, наверное, поэтому.
— Гады вы и есть! Совсем нюх потеряли! Смотрите — мыло в бане уроните, поднимать не спешите! На хуй вас оденут, не успеет вам Худой ваш помочь. Суки. За своё будущее нихуя не думаете. Как будто в последний раз сидите.
— А ты думал мы по жизни двинем? Конечно в последний раз, мы потом учится пойдём на вечерний. Давай основания за гадов.
— Кому основания — вам? Шушера мусорская, хуесосы штабные, вот между ног основание висит. Не расчувствуйтесь. В зоне воровской ход. Не путайте нахуй движений. За козлиные прокладки ваши спросим отдельно, не всю жизнь за погонами будете тариться. Менты домой уходят, а мужики здесь всегда. Не боитесь? Молчите? вот то-то!
А пока — чтоб все правильно было с братвой. И пайки в столовой — полные.
— А сам на пайку чо не сядешь? Не канает?
Бибик играет в борца за справедливость. За это Андрей молча и быстро пинает его в пах: «На! вот тебе канает, вот тебе основание, мануфта ты обвафленая».
Бибиков сгибается в три погибели. Он не боец ведь совсем, Бибигон наш.
Олежка быстро вырывает из голенища заточку.
— Чо фраерила припудренный, ногами тут машешь, ща шашлык «воровской» из тебя нахуеверчу. Иди, иди сюда, Андрюша!
— Эй, эй, угомонитесь, друзья, все в норме, все друг друга поняли. Все.