— Я не позволю…
Старик сунул руку в разрез балахона. Спан не сплоховал. Дубинка мелькнула в воздухе, и маг рухнул на землю.
— Убили! — завыли у ворот.
— Потрох стикуля! — крикнула девка, рванувшись из рук стражей. — Я убью тебя! Порежу на куски и скормлю диге!
Грах, шагнув к бесноватой, отвесил ей пощечину. Девка, обмякнув, повисла на руках воинов.
— Свяжите и грузите на стикуля! — велел Грах. — И заткните ей рот. Не то будет орать дорогой.
Стражники, засуетились, выполняя приказ. Они не успели закончить, как из толпы полетели камни. Один из них ударил в шлем Спана. Страж покачнулся и выронил дубинку.
— Копья к бою! — закричал Грах. — Арбалетчики – товсь!
Стража ощетинилась оружием. Толпа у ворот подалась назад.
— Расчистить дорогу!
Стражи, закрывшись щитами, выставили копья. По знаку десятника они двинулись на толпу. Арбалетчики взяли на прицел заводил. Те попятились. Толпа подалась назад и начала разбегаться.
— То-то! — усмехнулся Грах.
К нему подвели гинтайра. Грах запрыгнул в седло и тронул поводья. Конная стража сомкнулась вокруг предводителя. Пешцы забросили на спину щиты и забрались на стикулей. Кавалькада выехала из ворот и порысила по улице. Однако свободный проезд скоро кончился. Возле рынка толпа снова преградила им путь. Слух об убийстве мага облетел город подобно молнии. В центр города стали стекаться люди. Многие несли в руках камни. Они и полетели в стражу. Разозлившись, Грах приказал стрелять. Арбалетчики не промахнулись. Раненые горожане завопили, распугивая остальных. Проход очистился. Кавалькада миновала рынок, пересекла площадь и подскакала к замку. Ворота открылись. Полусотник, оставшийся в замке, разглядел ситуацию. Пропустив последнего воина, ворота сомкнулись.
Спрыгнув на мощеный булыжником двор, Грах стал отдавать распоряжения. Арбалетчики полезли на стены, другие воины повели гинтайров и стикулей в конюшни. Двор мигом опустел. К правителю подтащили связанную девку. Она уже пришла в себя и зло сверлила Граха глазами. Если б завязанный рот, наверняка пустила бы в дело поганый язык. Выглядела девка отвратно. Удар по лицу не прошел даром. Левая щека и глаз заплыли, и теперь наливались нездоровой синевой. Грах поморщился. Желание, охватившего его в таверне, как ветер сдул. И с чего он поддался чувству?
— Оттащите ее в мою спальню и бросьте там! — велел он. — Я подумаю, что с ней делать. Подавайте обед! Я голоден.
Грах допивал вино, когда в комнату, постучавшись, скользнул полусотник.
— Ну? — сказал Грах, по лицу воина поняв, что новости неприятные.
— Чернь окружила замок, — доложил полусотник. — Готовится к штурму. Их там с тысячу. А у нас неполная полусотня.