— Слава Богу! Я уж волновалась, что дискуссия затянется, и я окажусь перед необходимостью дать тебе пару уроков сексуального мастерства.
Она идёт к столу, откупоривает ещё одну бутылку вина и наполняет оба наших бокала. Потом садится на диван, откидывается назад, и я вижу, как она мысленно подбирает слова, прежде чем начать говорить.
— Может быть, это лучший путь из возможных? — Как только я вопросительно приподнимаю брови, она продолжает. — Может быть, для первого парня, появившегося у тебя после Макса, лучше и не завязывать никаких отношений? После всего с тобой произошедшего какие-нибудь сбои в тебе просто обязаны быть, поэтому, возможно, тебе стоит отбросить все предосторожности и позволить своей внутренней развратнице немного пошалить. Повеселиться и получить кучу сногсшибательного секса, — она шевелит бровями, а я хихикаю; чрезмерное количество выпитого медленно вступает в силу, расслабляя мои расшатанные нервы.
— Моя внутренняя развратница, — повторяю я, кивая головой. — Звучит неплохо, но, думаю, она потерялась.
— О, мы можем поискать её, сестра, — хихикает Хэдди. — Вероятно, она скрывается под слоем паутины, покрывающей твою промежность, — мы смеёмся вслух, и этот смех медленно переходит в долгий неудержимый хохот. Мои измотанные за неделю чувства приветствуют это освобождение. Я хохочу до тех пора, пока в глазах не проступают слёзы. И только начинаю думать, что мой смех уже должен прекратиться, как Хэдди качает головой. — Ты должна признать, Рай — парень невероятно горяч!
Я снова начинаю хихикать:
— Обжигающе горяч! — подтверждаю я. — Не могу дождаться, когда увижу его раздетым, — эти слова вырываются прежде, чем мой затуманенный мозг успевает их отфильтровать.
Хохот Хэдди прерывается, на её губах играет понимающая улыбка:
— Я знала это! — вопит она, показывая на моё лицо. — Я знала, что ты хотела трахнуть его!
— Э, да? — отвечаю я, и мы снова сгибаемся в припадке смеха.
— Давай ты напьёшься завтра на вечеринке, и когда мы обе дойдём до кондиции, вызовем его задницу забрать свою добычу!
— О, боже, нет! — я бледнею. Во что я ввязалась?
Свет, который заполняет комнату, слишком ярок, когда я открываю глаза следующим утром. Канонада в голове заставляет меня громко застонать, и, выдернув подушку из-под головы, накрыть ею глаза. Я проклинаю себя за многочисленные, выпитые вчера с Хэдди, бокалы вина, но улыбаюсь, когда вспоминаю наши слёзы, смех и дружеское общение.
И Колтона. Горячего, восхитительного Колтона.
Хммм. Я вздыхаю, вспоминая вчерашний день и его. Он должен будет что-нибудь сделать, чтобы облегчить ту сладкую боль, которую вызвал во мне. Я сжимаю бёдра вместе, пытаясь с ней совладать, но безуспешно.