Звякнули рюмки, и мы с Лисенком чокнулись бокалами, на этот раз без тоста, потому что выпили уже и за малого, и за наших предков, и за здоровье каждого из нас. Бутылка уже подходила к концу, оставалось ее просто допить и отправиться домой, где мама и мой сводный братишка нянчились с Лешкой. А завтра обещала нагрянуть теща, так что за малышом всегда было кому присмотреть, и Ленусик отнюдь не чувствовала себя погрязшей в быту. Тем более я тоже помогал как мог, после отлучения из сборной став больше времени уделять семье.
А между тем о ситуации в главной футбольной команде страны молчали и газеты, и телевидение, и радио. Понятно, что сверху поступила команда сделать вид, будто ничего не происходит, не трогать тему с Мальцевым. А вот знакомые, да и просто прохожие на улице постоянно интересовались, почему сборная улетела в турне без меня, и поеду ли я на чемпионат мира в Англию. Что я мог им ответить? То же, что и Ленке, про 'косяк' на фестивале, вызывая у людей откровенное непонимание. Как, из-за такой ерунды команда лишается своего сильнейшего игрока?! Уму непостижимо!
Вспомнилось, как буквально вчера звонил Бернес и по телефону грозился куда-то там пожаловаться на беспредел футбольных чиновников, тем более что 'косяк' не имел никакого отношения к их ведомству. Еле отговорил его от опрометчивого поступка. Сказал, что у меня еще к тому же и травма застарелая дала о себе знать, можно только надеяться, что к чемпионату мира я ее залечу.
В целом, конечно, было грустно. Но тут как нельзя кстати поступило предложение выступить на следующей неделе с творческим вечером в Большой аудитории политехнического музея. Чем не повод отвлечься? Тем более не бесплатно, впрочем, по телефону приглашающая сторона в лице некоего Альберта Ивановича сумму не уточняла, но вполголоса пообещала, что я внакладе не останусь.
Собственно говоря, заплатят 50,100 или 150 рублей — разницы особой нет. Минимальный план по ежемесячным доходам благодаря исправно отчисляющимся авторским я уже давно перевыполнил, и такие творческие вечера для меня не больше чем способ развеяться.
На Новой площади перед величественным зданием постройки 19 века я был за час до начала посвященного мне вечера. Не успел выйти из такси с зачехленной гитарой, как нарисовался тот самый Альберт Иванович — невысокий суетливый дядька. Несмотря на теплую погоду, в костюме при галстуке, и с прикрывающей залысину фетровой шляпой на голове.
— Курочкин, очень рад, — протянул он мне ладошку. — А я тут минут тридцать хожу, так, на всякий случай, лучше, как говорится, перебдеть.