Парней пришлось привлечь к нашим тренировкам, так как Барей не мог страховать спонтанные выбросы один, и сейчас они очень за меня переживали. А ведь когда-то я считала их плохими и заносчивыми.
Едва рука вытянула билет и я просчитала вопросы, мы с преподавателем обреченно переглянулись. Нам не повезло: последним вопросом стояла практика.
— Готовиться будете? — мрачно спросил Нилькор.
Я замотала головой.
— Тогда начинайте.
Присев рядом, я на автомате выдавала теорию, которая засела у меня в подкорке, а сама переживала, как мне выполнить практическое задание. Видимо, о том же думал и профессор, потому как слушал меня в пол-уха.
Но все рано или поздно заканчивается, и последние слова теории прозвучали в тишине аудитории. Я с опаской покосилась на преподавателя. Тот указал рукой на готовую стандартную пентаграмму:
— Обойдемся только призывом огня.
Сглотнув, я вошла в круг ритуала и, опустившись на колени, начала читать заклинание. Руки дрожали, мысли старались сбиться, и концентрироваться получалось с огромным трудом.
Спокойно, Ирина, спокойно. Огонь нам дается лучше всего.
Но видимо, в этот раз волнение сыграло со мной злую шутку, и едва звуки моего голоса смолкли, как в потолок ударил столб пламени, отбрасывая меня на край пентаграммы и заставляя до боли в голове напрячься, чтобы перекрыть поток огня.
Вот пламя схлопнулось и в тишине с потолка упал кусок камня, вызывая у меня чувство дежавю.
— Простите, — со страхом посмотрела я на Нилькора.
Тот, весь в саже, оправил мантию и сообщил:
— Сдали. Покиньте аудиторию.
Уговаривать дважды меня не нужно: подхватив вещи, я выбежала прочь.
— Ну что? — выдохнули моя группа и команда стихийников.
— Четверка, — счастливо рассмеялась я, смотря свою ведомость по экзаменам. И тут же, замерев, спросила: — А сколько лет у нас будет стихийная магия?
— Все три года, — порадовал Диаркан.
— Я не доживу до выпуска! — простонала я.
***
Следующие экзамены были по этике магии и проклятиям. И насчет обоих предметов я не переживала. Глаз, как и рука, у меня был тяжелый, и проклинать удавалось хорошо — профессор даже переспрашивал меня о ведьминых корнях.
Я, конечно, рассказала о бабе Нюре, бабушкиной сестре, но, кажется, наше родство не признали достаточным.
Поэтому, на экзамене рассказав теорию и отработав в паре практику, я отправилась на обед, а мой подопытный — в медпункт, снимать бородавочный наговор.
С этикой магии оказалось еще проще. Предмет был занудный, и в нем имелось всего несколько интересных тем. С зубрешкой у меня никогда не было проблем, поэтому, подготовившись, я написала теорию и получила свою заслуженную пятерку.