Хозяин дома вежливо поклонился нам и сказал:
– Я последний представитель очень старого семейства. Зовут меня сэр Иаков Клансинг из Снеллобейского замка. Рувим наклонился ко мне и шепнул:
– Неужто в его Снеллобейском замке воняет так же, как здесь?
К счастью, старый рыцарь не слыхал этой шутки.
– Прошу вас садиться, – продолжал сэр Иаков. – снимайте шлемы, латы, сапоги. Представьте себе, что вы находитесь в гостинице, и будьте как дома. Простите меня, что я на одну минуточку вернусь к начатому мною опыту. Это дело не терпит отлагательств.
Саксон немедленно начал снимать с себя военные доспехи, но внимание моё было привлечено хозяином. Его изящные манеры и учёная внешность возбуждали моё любопытство и восхищение. Сэр Иаков приблизился к горшку, от которого шёл дурной запах, и начал помешивать кипевшую в нем жидкость. Лицо его отражало беспокойство. Было очевидно, что он слишком долго из вежливости занимался с нами и боялся теперь, что его опыт, очевидно, очень важный, испорчен. Он опустил в горшок большую ложку, зачерпнул немного жидкости, а затем медленно влил её снова в сосуд. Я увидал кипящую жидкость жёлтого цвета. Сэр Иаков, видимо, успокоился. Лицо его прояснилось, и он издал восклицание, означавшее удовольствие. Взяв со стола горсть беловатого порошка, он бросил его в котёл. Содержимое немедленно зашипело и запенилось, причём пена капала на огонь внизу, вследствие чего пламя приняло странный, зеленоватый оттенок, который мы заметили при приближении. Порошок, очевидно, очистил жидкость, ибо, когда старик стал переливать её из горшка в бутылку, она была уже не жёлтого цвета, а прозрачна как вода. На дне горшка оказался темноватый осадок, который он вытряс на лист бумаги. Сделав все это, сэр Иаков Клансинг отодвинул все бутылки на место и, улыбаясь, повернулся к нам.
– Ах да! Запах в этой комнате, может быть, неприятен вашим носам, не привыкшим к химическим опытам? Так мы его сейчас выгоним.
Он бросил несколько крупинок какой-то пахучей смолы в костёр, и комната немедленно наполнилась благоуханием. Хозяин между тем покрыл стол белой скатертью и, вынув из буфета блюдо с холодной форелью и большой пирог с мясом, поставил все это на стол и пригласил нас садиться и есть.
– Мне очень жаль, – сказал он, – что я не могу предложить вам чего-нибудь лучшего. Если бы мы были в Снеллобейском замке, я не оказал бы вам такого приёма: будьте в этом уверены. Но, впрочем, для голодных людей и это хорошо. Кроме того, я могу вам предложить ещё старого аликантского вина; у меня есть две бутылки.