– Когда-то давно... Настолько давно, что уже кажется сном.
Рядом у края тротуара копошились воробьи, что-то выбирая в придорожной пыли, так сосредоточенно, словно от этого зависела их судьба. Взъерошенные крошечные существа, хорошо представляющие, что им нужно делать. Чуть поодаль, у подъезда дома, потягивалась кошка, явно сытая и довольная жизнью, нисколько не заботясь о расположившихся неподалеку птицах. Даже кошка умела чему-то радоваться...
Саша грустно улыбнулась мужчине.
– Простите меня. Заразилась от дочки чрезмерным любопытством и болтовней.
Дмитрий неожиданно рассмеялся.
– Думаю, что до дочери Вам далеко. Ее непосредственность прелестна, а Вы слишком беспокоитесь по поводу собственных слов. И не нужно извиняться: не случилось ничего предосудительного. Только мои секреты вряд ли могут представлять для посторонних какой-то интерес, – он помолчал, рассматривая машину, потом оценивающе взглянул на Сашу: – Готовы приступить?
Странно, но садясь в салон, она не испытала привычного страха. По-прежнему было неприятно, и сердце забилось так, словно пыталось разорвать грудную клетку, но это и отдаленно не напоминало ее обычное паническое состояние. Возможно, Макеев прав, и дело действительно в ракурсе, с которого смотришь на мир. Находясь на водительском сиденье, Саша задумалась о том, где и что расположено на панели управления, впервые не видя перед собой полыхающего зарева от взрыва.
Она виновато посмотрела на мужчину.
– Даже не помню, с какой стороны педаль газа, а с какой – тормоза.
Дмитрий понимающе кивнул.
– Это нормально, так бывает после большого перерыва. Сейчас самое главное – не спешить. Войдите во вкус, распробуйте ощущения. Определитесь, в какой позе Вам удобнее всего находиться.
В голову вдруг пришло дурацкое сравнение. Похоже ли вождение машины на секс, где тоже важно распознать и удобную позу, и свои предпочтения?
Саша вспыхнула от стыда, ошеломленная собственными мыслями. Слишком давно она не думала ни о чем подобном, еще и в обществе мужчины. В редкие моменты близости с мужем сознание просто отключалось, вместо наслаждения даруя лишь кратковременное забвение.
Объяснить самой себе причины столь смелых рассуждений не получалось, ведь она не испытывала к Дмитрию ни симпатии, ни тем более желания. Но именно рядом с ним переживала что-то непонятное, незнакомое и волнующее, о чем не хотелось думать, но и выбросить из головы не удавалось.
Слушая его пояснения, поняла, что на самом деле помнит куда больше, чем предполагала. В сознании почти на подсознательном уровне отложились некогда заученные правила. Да, все эти годы Саша их не вспоминала, но стоило лишь оказаться за рулем, как руки сами начали делать то, чему ее когда-то учили. Даже ошибки допускала те же самые, за которые ругал инструктор: трогалась слишком резко, а на поворотах выкручивала руль так, что становилось неудобно.