Ростислав был занят в вечернем спектакле, но освобождался не поздно – давали короткие хореографические миниатюры. Георгий подъехал к театру к половине одиннадцатого. Рослик вскоре появился из дверей служебного входа, очень прямой, затянутый в узкой талии поясом плаща полувоенного покроя – стойкий оловянный солдатик. Георгий поморгал фарами, и он зашагал к машине своей балетной походкой, словно маршируя на плацу.
Рыжеволосый парнишка, отпрыск колена Левитова (Ааронова? Неффалимова?), выпорхнул следом и полетел за Росликом, окликая:
– Звягинцев, ты куда? Ты же обещал шмотки из Голландии показать!
Ростислав, уже взявшийся за дверцу внедорожника, что-то сказал ему негромко, но любопытный приятель не сбавил галоп:
– Мы же договаривались! Я уже маме позвонил, что задержусь! – И, сделав вид, что только сейчас обнаружил в машине Георгия, нагнулся к окну: – Ой, здравствуйте! А я вас не заметил!
– Садись назад, – предложил ему Георгий, решив, что неизбежная сцена объяснения с Росликом при свидетеле пройдет короче и веселей. – Не нарушайте своих планов из-за меня.
Паренек не заставил себя упрашивать. Он развалился на заднем сиденье и, разглядывая салон, трогая обивку, затараторил:
– Какие тут сидушки удобные! Кожа? А чего вы к нам больше не заходите? Все обратили внимание. Даже скучно без вас.
Он картавил и кокетливо растягивал гласные.
– У тебя же можно будет душ принять, Сла-ав? А то я не успел, весь потный, как селедка в рассоле… Ненавижу эти халтуры, негде помыться по-человечески. Еще Клочкевич мой клей для ресниц весь вымазал. Вообще этот состав терпеть не могу, и Кондрашова с училища не перевариваю.
– Может, ты заткнешь фонтан? – процедил сквозь зубы Рослик, не оборачиваясь и не меняя брезгливо-величественного выражения лица, словно позировал для парадного портрета. Георгий сообразил – так они переговариваются на сцене, чтобы зрители не замечали движения губ.
Парнишка пожал плечами.
– А чего ты заводишься? Мне что теперь, молчать всю дорогу? Даже не вежливо – позвали, а теперь молчи.
– Не вежливо, – кивнул Георгий, не позволяя разрастись конфликту. – Давай знакомиться. Как тебя зовут?
– Мы с вами в курилке два раза знакомились, вы не помните? Я Сева. Для друзей – Севочка. А вы – Георгий Максимович, я знаю.
– Скотч пьешь, Сева?
Парнишка расплылся в улыбке.
– Ой, нет! Я никого не хочу напрягать!
Рослик, чей строгий профиль с откинутыми надо лбом волосами напоминал изображения римской богини Минервы, покосился на Георгия.
– Может, следовало сначала узнать и мое мнение по этому поводу?