Разумеется, это было связано с болью — мучительной болью, — но за пятьсот лет жизни вполне можно научиться не обращать внимания на такие мелочи.
И в этот раз, как обычно, изменения тела причинили ему боль, и Питер старался сосредоточиться на созерцании городских огней и падающего снега. Он с трудом сдерживал стоны, сжал губы изо всех сил, чтобы не выдать своего страдания. Никто — ни Карл, ни сам Питер — не понимал природы того, что с ним сейчас происходило. Он знал только, что это магия, простая и чистая. Вместе с его телом менялась и его одежда, и даже пистолет в кобуре, а когда он возвращался в свое человеческое обличье, вновь пройдя через мучительную боль, он выглядел так же, как выглядел, когда вышел из квартиры.
И снова боль. На протяжении всех прошедших лет Питер ждал, что боль уйдет, что тело его привыкнет к превращению. Этого так и не произошло. Иногда боль бывала сильнее, слабее не бывала никогда.
А потом превращение закончилось, и боль отступила. До следующего раза.
Было уже почти восемь, и Питер помчался к дому Меган, лавируя между воздушными потоками, словно оседлав ветер, чтобы не опоздать к ней. Изменение тела всякий раз вызывало у него ощущение, будто он совершил нечто нечистое. Он прекрасно знал, что это всего лишь миф, в который и сам не верил, но всякий раз ощущение повторялось. А вот полет был для него чем-то удивительным, словно он переживал очищающий восторг, когда ему удавалось оседлать ветер.
Меган ничего не сказала ему ни о том, что он опоздал, ни о том, что он не извинился. Все ее мысли занимала Дженет, а теперь и Питер, она думала о нем все больше и больше. Она видела в нем одновременно и какую-то удивительную силу, и мягкость, в нем было нечто… невероятно человечное, если только можно так сказать. Она не могла придумать слово, которое охарактеризовало бы его, разве что — «человек». Питер представлялся ей идеальным примером того, чем хотят стать люди, примером человечности. Но с другой стороны, он ее пугал, словно, оказавшись рядом с ним, она каким-то непостижимым образом вынуждена будет сдавать некий экзамен, к которому она не готова.
Проклятье, не в первый раз она так увлечена мужчиной, и вполне возможно, что в конце концов и Питер окажется самой настоящей задницей.
— Итак, что вам удалось обнаружить?
— Ну, я съездила в «Клермонт».
Она тряхнула головой и, посмотрев на него, заметила, что каскад ее роскошных каштановых волос, упавших ей на плечи, отвлек Питера от их разговора.
— Это фирма, где работала Дженет?
— Да, «Клермонт, Миллер и Мур». Мне удалось получить почти все ее дела, но адвокат, с которым я хотела поговорить, Дэн Бенедикт — Дженет с ним много работала, — уехал на какую-то встречу. Я оставила ему записку. Думаю, Дэн сможет сказать нам, могло ли какое-нибудь из их дел угрожать безопасности Дженет. Пожалуй, это все.