Вольский поднялся и подошёл к камину. На мраморной каминной полке белел большой пухлый конверт. Николай Александрович взял его, вернулся к племяннику и предложил:
– Я сам поеду в Пересветово и поговорю с этой женщиной. Я – душеприказчик покойного графа и должен выполнить его последнюю волю. А ты в это грязное дело не влезай. Согласен? – Увидев подтверждающий кивок Михаила, он с заметным облегчением улыбнулся и протянул племяннику конверт. – Сегодня вечером мне принесли письмо от начальника Иностранной коллегии. Я думаю, что в нём приказ о твоём назначении в Лондон. Вскрой сам.
Михаил сломал печать и развернул листы. Он увидел витиеватую подпись императора Александра. Это был указ о переводе ротмистра лейб-гвардии Уланского полка Михаила Печерского военным советником чрезвычайного и полномочного посланника в Лондон с сохранением текущего воинского звания. Второй листок оказался приказом по Министерству иностранных дел. Военный советник посла в Лондоне ротмистр Печерский направлялся в штаб командующего английскими войсками герцога Веллингтона в качестве помощника личного представителя российского императора. На рассвете Михаилу надлежало поступить в подчинение светлейшему князю Алексею Черкасскому.
– Как говорится, есть две новости – одна хорошая, а одна плохая, – скептически хмыкнул Вольский, – ты теперь – дипломат, тем не менее едешь на войну. Не сомневаюсь, что Наполеон направится именно к Брюсселю.
– Как «Наполеон»?
– Так ты ещё ничего не слышал? Весь дворец уже три часа гудит об этом. Наполеон высадился на юге Франции, а сейчас идет на Париж. Города сдаются ему без боя, полки переходят на его сторону, народ приветствует его, как бога. Так что впереди новая война. Бонапарт, конечно же, не сможет долго драться, ведь Франция обескровлена. Он не наберёт рекрутов – все молодые мужчины перебиты, а те, что выжили, десять раз подумают, идти ли в армию. Но этот человек искренне верит в своё божественное предназначение. Он не остановится ни перед чем, чтобы только попробовать вернуть власть.
– Господи! Я и не знал! – поразился Михаил. – Но как же так, дядя, ведь всем в Европе ясно, что Наполеон просто не сможет победить. Превосходство в войсках у союзников многократное, и я как военный подтверждаю, что победа французов – это утопия. Как бы Наполеон ни уверовал в величие своего гения – он должен это понимать.
– А он не понимает! Но теперь свершится то, чего уже не миновать, и надеюсь, что война продлится недолго.
Михаил тоже на это надеялся. Он рвался в Лондон – искать свою «цыганку».