– Валерий Николаевич?
– Да, я, – Никишин невольно подобрался: когда общаешься с высоким начальством, пусть даже по телефону, все равно стоит держаться настороже. – Добрый вечер.
Он знал, что звонивший ему человек не любит «играть в солдатики», как некоторые, и предпочитает гражданские формы обращения, поэтому позволил себе поприветствовать его не по уставу.
– Дежуришь? – полуутвердительно спросил начальственный баритон. – Как там? Порядок?
– Стараемся, – скромно ответил Никишин, не вдаваясь в подробности. И так ясно: порядок – заслуга начальника отделения.
– Старайся. Сейчас к тебе нового больного подвезут, готовься встречать.
– Кто-то из руководства? – осторожно уточнил врач. Лето жаркое, на улице просто пекло, и не удивительно, что у людей в возрасте начинают сдавать сосуды или прихватывает сердечко. Особенно если перенервничал, а это сейчас обыденное явление.
– Почти, – собеседник усмехнулся. – Начальник отдела из городского управления розыска.
– Да? А почему к нам? В городе ведь есть свой госпиталь.
Иногда можно позволить себе задать лишний вопросик, чтобы лучше уяснить ситуацию и понять желания руководства. Однако все нужно дозировать во избежание недовольства и раздражения вышепоставленных лиц. Не зря же в бессмертной комедии сказано: спаси нас, Боже, пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь. А того хуже, ежели окончательно и бесповоротно запишут в бестолковые придурки. Нет, начальству можно иногда задавать наводящие вопросы, но понимать его намеки нужно с полуслова. Иначе никогда не сделаешь карьеры!
– Там все забито! Решили к тебе. Ты же у нас классный специалист.
Последняя фраза прозвучала, как вызывающая издевка всевластного хозяина над услужливым холопом, но Валерий Николаевич сделал вид, что принял ее за комплимент.
– Ну что вы, – умело изображая смущение, пробормотал он. – Просто в меру сил и возможностей… А что с ним?
– Трагедия, – вздохнули на том конце провода. – Освобождали заложников, а квартира оказалась заминированной. Сначала один взрыв, потом второй. Несколько человек погибли. В общем, хорошего мало. Парня здорово помяло, он без сознания. Кстати, его фамилия Серов. Сергей Иванович Серов, подполковник милиции.
– М-да, – притворно-сочувственно протянул Никишин и, чтобы не молчать, поскольку руководство не проявляло инициативы, решился на новый вопрос: – Он, наверное, еще молодой?
– Тридцать пять, по-моему. Толковый сыщик, однако боюсь, что состояние слишком тяжелое. Жалко, Валерий Николаевич, парня. Кто знает, выживет ли? – За этими словами последовала непродолжительная, но весьма красноречивая пауза, а затем баритон продолжил: – В любом случае ясно, что ему больше не служить. В какое ужасное время мы живем, а? Вот так вот молодые, здоровые, когда нет войны, получают страшные раны и травмы. Боюсь за сына, Валерий Николаевич, честное слово, боюсь. Но разве можно мальчишку удержать?