И вот, считай неделю, погранцы воюют на несколько фронтов. Отстреливают нежить, отбивают банды, посылают в далекое путешествие парламентеров различных спасителей отечества, собирают на территорию части женщин и детей. Пан считал, что мужики должны защищать себя сами и предлагал таким вступать в ополчение при части. Десятка два ополченцев так набрал. Только не так много их в итоге выжило. Застава каждый день теряла по несколько человек убитыми и раненными в стычках, иногда приходилось упокаивать своих, подставившихся нежити. Стратегических запасов на территории части никогда не хранилось, патроны заканчивались, продукты уже кончились и их добывали мародерством округи. Когда спасательные операции вывели всех найденных живых в округе — пришло время эвакуировать личный состав. Куда угодно! Лишь бы из фокуса интересов схлестнувшихся банд, властей, новых властей и нежити.
То, что мы привезли — только добровольцы, согласившиеся на роль живцов как бойцы, так и гражданские. Группа приманки во главе с Паном устроила демонстративный прорыв с пальбой и спецэффектами, показав наблюдателям, что они идут гружеными и с гражданскими. Тяжелораненые пограничники и два деда из ополченцев, не способные к переходам, заняли вышки и пулеметные гнезда заставы, готовясь к «последнему и решительному». Словом, ребята собрали на себя всех шакалов.
Основная группа по ручью ушла в болота, и будет идти медленно, но в Ландышевку. Благо большая часть людей местные, и затеряться тут для них не сложно как и дорогу найти. Другое дело, сколько они будут болотами идти сорок километров. На четырнадцать бойцов там почти семьдесят женщин с детьми и четверо пожилых мужиков. Хватает и хворых и раненных и травмированных. Все, даже дети, загружены как верблюды, а оставленная войсковая часть заминирована с душой и выдумкой. Все. Эту страницу своей жизни Пан считал перевернутой, и возвращаться к ней не хотел.
Представил себе сотню людей после болот и с грузом у нас на участке.
— Димыч, тогда Ландышевка тем более не подходит.
Пан отмахнулся резко. — Знаю. Думаю про Кронштадт, там отбились наверняка.
Покрутил эту мысль так и эдак.
— А что, по радио не говорили, кто отбился?
— Да нам эти уроды в первую очередь антенное хозяйство снесли. Принимали только «ближнюю связь» и теле-радио центры. По ближней говорят разное, каждые «спасители отечества» в свою дуду гудят. Дикторы с каналов сами ничего толком не знают, пересказывают слухи и ужастики. Но все же говорили, отбился Кронштадт. А вот к Питеру лучше даже не приближаться.