Мано прислушался и уловил тихие шаги босых ног, приближающиеся в его направлении.
Дверь с шумом распахнулась.
– Да?
Судя по тону голоса Пейдж, она была очень расстроена. Мано только не знал, на кого она злится, на него или на саму себя.
– Я сделал что-то не так? – спросил он.
– Нет. Вы были великолепны. Вряд ли можно желать большего в самом романтическом месте земного шара. Дело во мне. Я прошу прощения, – ответила она.
– За что? – удивился Мано, потому что подумал, что это ему следует извиняться.
– За все, – печально сказала она. – За то, что поцеловала вас, а потом сбежала. В какой-то момент я просто растерялась. Я не очень доверяю себе, когда дело касается подобных вещей. Я не говорю то, что поцелуй с вами был ошибкой, но я сейчас переживаю не самые лучшие времена в своей жизни, поэтому мне не хотелось бы усложнять ее еще больше.
Усложнять? Казалось, Пейдж связывала себя по рукам и ногам без видимой на то причины. Мано чувствовал, как тревога и напряжение волнами исходили от ее тела.
– Пейдж, это был всего лишь поцелуй. Как можно усложнить что-либо, если вы улетаете меньше чем через неделю?
Мано потянулся к ней и, взяв ее за запястье, подождал, пока она успокоится, почувствовав, как замедлился ее пульс под его пальцами.
– Пейдж, послушайте. Я хочу, чтобы вы знали, что я нечасто так поступаю. К тому же я никогда раньше не приводил кого-либо из гостей в свои апартаменты.
– Правда?
– Да. – Мано не обманывал. Из всего штата сотрудников в его номер имели доступ только Чак и горничная. Со своими любовницами он встречался либо на их территории, либо в одном из пустующих номеров. Но сегодня ему захотелось пригласить Пейдж к себе. Он хотел насладиться салютом вместе с ней, зная, что это будет так, словно он увидит его своими глазами. – Как и у вас, у меня тоже есть проблемы в отношениях. Моя слепота ставит меня в невыгодное положение. Каждый раз, когда я встречаю какую-то женщину, я начинаю думать, как она относится ко мне и не буду ли я бременем для нее. Если честно, то, что вы работаете медсестрой, является для меня красным сигналом светофора. Мне следовало уйти от вас немедленно.
– Почему?
– Потому что мне не хочется быть чьим-то благотворительным проектом. Меня нельзя починить, и я не хочу, чтобы со мной нянчились. А вы медсестра и не можете по-другому.
Пейдж тихо рассмеялась:
– Если бы мы пообщались дольше, вы бы узнали, что я больше похожа на строевого сержанта, чем на нянечку. Иногда приходится быть очень строгой, чтобы заставить пациента подняться с кровати и перестать жалеть себя.