Путь обратно к бару проходит мимо ревущего и мигающего вспышками танцпола, заполненного молодыми телами. Блин, до чего симпатичные есть… Краем глаза замечаю движение на выходе с танцпола, на автомате притормаживаю, чтобы уступить дорогу, спокойно обвожу взглядом идущую впереди меня пару… Млять!
Передо мной идет Соле в коротком, облегающем серебристом платье, а на ее красивой и упругой попе недвусмысленно лежит рука какого-то мужика, которого моя Соле обнимает. Сука! Знал, что нельзя ей верить!
Счастливая пара поворачивает к бару, где их радостно приветствуют еще двое мужиков и две девушки. Это ее подруги, что ли, с которыми она квартиру снимала?
Соле и неведомый мужик начинают целоваться, поворачиваясь при этом в профиль, я делаю шаг назад, не зная, что предпринять. Сцену устраивать нет ни малейшего желания, я не по этим делам, мне проще молча уйти и эсэмэску отправить: «Твои вещи на лестнице». Но вот уходить мне пока что нельзя, и будет нельзя еще минуты три примерно. Впрочем, брошенный Соле вбок взгляд избавляет меня от необходимости принимать решение.
Девушка в явной растерянности делает шаг назад от… э-э… любовника (ну а кого же еще?), подносит руку ко рту и прикусывает палец. Мужик в недоумении смотрит на нее, потом переводит взгляд на меня – и до него доходит, в чем дело. Здоровый, кстати, явно поспортивнее меня и в плечах заметно шире, при почти таком же росте. И моложе лет на десять. Латинос, но «белый», по их меркам, гладкие черные волосы зачесаны назад. Надо отдать ему должное, парень явно чувствует себя неудобно и быковать не пытается.
Соле начинает что-то говорить, я ничего не слышу из-за музыки и делаю шаг вперед. Латинос было дергается наперерез, но, убедившись, что я не собираюсь кидаться ни на кого с кулаками (ага, на такого кинешься), руки не распускает, просто стоит рядом. Скорее по губам, чем на слух, понимаю, что говорит моя бывшая девушка: «Извини… это не то, что ты думаешь…», и все в таком духе. Млять, пипец как оригинально. Нет, я дурак, конечно, как показала практика, но не настолько же…
Честно говоря, я в данный момент испытываю не ревность, не злость и не желание убить ее или его (ну, по морде бы пару раз дал обоим, конечно, но с ним не прокатит), а жуткую… э-э… скуку, да, так точнее всего будет, наверное, и желание побыстрее уйти. Да мать вашу, когда там этот запал сработает уже?!
Бах! Бах! Бах! – с промежутком в пару секунд между разрывами. Нельзя сказать, что никто не обратил внимания, все-таки очень уж похоже на выстрелы поблизости, но и паники особой нет – народ на веранде недоуменно оглядывается в направлении огороженных забором развалин, двое охранников на входе в клуб держат руки на кобурах, но стволы не достают. Музыка продолжает орать, все теряют интерес к непонятному шуму и возвращаются к своим делам, Соле нежно дергает меня за руку, говоря что-то в духе «ты такой хороший» (тут вот очень хочется ей перемкнуть, признаюсь), и в этот момент из дверей «Падшего Ангела» выплескивается волна разъяренных здоровяков в черной коже, размахивающих пистолетами во все стороны. Шона Молота Брюера, что характерно, среди них не видно. Пара байкеров, стоявших перед входом в штаб-квартиру, тычет пальцами в направлении стройки, и все стадо устремляется туда. Это правильно. Три гильзы 40-го калибра я бросил сквозь сетчатый забор еще на пути сюда, чем больше там сейчас натопчут – тем лучше. Не думаю, что после пробежавшего стада байкеров полиция найдет камень с приклеившимся к нему кусочком пепла. Ладно, пора сваливать. Самые осторожные уже начали расходиться, вот и мне ни к чему тут задерживаться.