Сидевший рядом с ним пулеметчик Кондо вздрогнул и открыл глаза. Равнодушный и ленивый, он всегда дремал в машине, несмотря на запрещение господина ефрейтора.
— Кажется, это русские, — сказал он.
— Разве мы ошиблись дорогой?
— Не знаю.
Многие вскочили, чтобы лучше разглядеть, что происходит у головной машины.
— Сесть! — крикнул ефрейтор. — Можно подумать, что вы ни разу не видели росскэ.
— Простите, я не уяснил…
— Потому что вы хлопаете ушами на занятиях. Это росскэ, но они враждебны России. Коммунисты расстреляли их императора и семь русских генро[27].
«Расстрелять императора! — Сато осторожно хихикнул. Он не знал еще, что полагается делать: негодовать или смеяться. — Сына Аматерасу? Человека с кровью богов. Шутник этот Акита!»
Но лицо ефрейтора было серьезным, и солдат остолбенело уставился на начальника. Это звучало так дико, что Сато даже засопел от изумления.
Микадо… Овальное матовое лицо, густые брови, лишенные блеска глаза, яркий рот, оттененный усами. Это лицо, загадочное и спокойное, было с детства знакомо каждому сыну Ямато. Оно глядело с газетных страниц и открыток, с детских кубиков и обложек журналов…
Сато попробовал представить себе другого, русского императора, бородатого, в каске и лакированных сапогах, с голубой лентой, усеянной орденами коршуна всех степеней. Но и русский император был грозный, живой, — мертвого Сато никак представить не мог.
С чувством уважения смотрел он на трех русских самураев, потерявших царя. Изо рта старшего вырывались клубы пара. Он точно давился свистящими и рычащими звуками. Переводчик еле успевал подхватывать отдельные фразы:
— …Свет с Востока… Трудолюбивые сеятели, тоскующие по отчизне… Монаршая милость…
— Чего они хотят? — поинтересовался поручик.
— Они приветствуют воинов Ямато и просят принять пирог и шкуру медведя…
Подарки были положены на сиденье машины, но казак продолжал говорить, поблескивая острыми хитрыми глазами:
— Русские сироты… Сыновья радость… Братство закона и правды…
Господин Амакасу терпеливо ждал, когда оборвется поток свистящих и рычащих звуков. Наконец, он поднял руку. Русский самурай почтительно крякнул и придержал дыхание.
— Очиен хорошо, — сказал господин поручик по-русски. — Передайте населению наше благодарю и ура.
Ротный писарь передал казакам подарки: банку чаю, две зажигалки и коробку трубочного табаку.
Колонна медленно проехала мимо стариков, козырявших каждой машине.
Когда высокие крыши деревни скрылись из глаз, господин Амакасу приподнялся и выбросил пирог из машины. Горячее тесто долго дымилось в ржавой траве.