Так я в мученьях и проснулся.
— Я думаю, что ваш сон можно истолковать так: вы будете эмиром Бухары, но до того придется претерпеть некоторые трудности, — сказал Сами-паша.
— Ты действительно так думаешь?
— Конечно! А что тут еще можно представить?
— Нет. Эмиром я не стану. Я буду диктатором. Диктатором всего Туркестана!
В эту минуту с улицы донеслись звуки музыки, веселый смех, голоса людей…
— Что произошло? Отчего такой шум? — встрепенулся Энвер.
— Не знаю, — ответил Сами-паша, недоумевая.
Тут подал голос только что проснувшийся Муиддин-бек:
— Должно быть, идет праздничная демонстрация в честь Октябрьской революции, ведь сегодня седьмое ноября.
— Да, Октябрьская революция, — в тяжком раздумье пробормотал Энвер и умолк.
Он ненавидел эту революцию, которая потрясла весь мир. Всем сердцем своим и разумом он желал ей поражения. В годы первой мировой войны он, известный агент кайзеровской Германии, мобилизовал турецкие войска на войну против России и Англии. Ради низменных интересов он, прислужник германских милитаристов, обрек на гибель тысячи молодых турецких юношей… После войны и великой революции в Турции он, как предатель интересов своего народа, был изгнан из страны и скитался вдали от родины. Мог ли такой человек, понимавший, какое влияние оказала Великая Октябрьская революция на передовых людей Турции, как окрылила их и вдохновила на борьбу, — мог ли он испытывать к ней какие-либо чувства, кроме ненависти?
Если бы не было Октябрьской революции, если бы Ленин не провозгласил исторического декрета о мире, если бы в ярких лучах солнца Октября не сгорели поджигатели войны, может, и не было бы революции в Турции, кто знает?
Октябрьская революция освободила от гнета Туркестан, который является частью Средней Азии, хотя Энвер почему-то именовал так всю Среднюю Азию.
Октябрьская революция передала истинным хозяевам Кавказ и Крым, а Энвер и подобные ему политики считали их неотъемлемой частью Турции… Словом, Октябрьская революция сделала нашу планету тесной для Энвера. Потому-то при одном упоминании о ней он приходил в дурное настроение.
Веселый шум, эти радостные возгласы свободного народа Бухары, эти песни и музыка словно пули вонзились в его сердце.
— Вставайте поскорее! Неужели вам нравится валяться здесь и слушать ликование большевиков?!
Говоря это, он вскочил. Ему бы в эти минуты с кем-нибудь поспорить, удовлетворить свою страсть к диспутам, забыться, чтобы хоть на время избавиться от гнетущих мыслей.
— Нет, мне совсем не нравится это ликование, — ответил Сами-паша. — Я люблю шум битвы и особенно, когда вступаю победителем в какой-нибудь город или селение и слышу стоны раненых бойцов, плач и причитания женщин и детей, треск пылающих костров, — все это доставляет мне истинное наслаждение, равного которому я не знаю.