И я откинула мысли о шефе прочь, с наслаждением предаваясь нарушению той самой заповеди, где что-то говорится о еде…
Суп оказался действительно вкусным, а вот блинчики вполне обычными — за такие деньги могли бы хоть икрой их помазать, а не просто в треугольники сложить рядом с сиротливой каплей кленового сиропа.
Уже завершив трапезу и ожидая счёт, я не удержалась и задала Кинару один из вопросов, роящихся в голове:
— Кто такая саира?
Чертяка недовольно поморщился, нахмурился и покачал головой. Что-то обдумав, всё-таки ответил:
— Не хотел, чтоб ты спрашивала у меня. Надеялся проскочить.
— Почему это? — удивилась я.
— Потому что шефу явно на руку твоё незнание, — откровенно ответил мужчина, — а я его подчинённый, и мне нравится моя работа.
Я его хорошо слышала и понимала. Многое понимала из двух коротких предложений. И всё же решила ещё немного надавить:
— Но ведь он оставил нас наедине, понимая, что я буду спрашивать вас.
— Вряд ли он многое понимал, когда уезжал. Гнев не способствует развитию логики, — ухмыльнулся Кинар. — Но да, думаю, он заподозрит, о чём ты пыталась выведать. А уехал потому, что ты довела его своими глупыми высказываниями. В его состоянии давать волю эмоциям очень опасно, понимаешь? — я безразлично фыркнула и тут же услышала продолжение: — Азард Малихович вынужден был уехать, но и голодной тебя оставлять не захотел. Он знает, что я не из болтливых, Мария. Именно поэтому долгие годы мне, раз за разом, продлевают служебный контракт.
Ладно, последний шанс. Ударю по больному. Сделав самое несчастное личико, зашептала:
— У вас же есть дети… Представьте, что ваша дочь попадает в мою ситуацию? И никто не соглашается помочь… — я даже всхлипнула для порядка. Хотела ещё слезу выдавить, но, как ни силилась, не вышло. Благо, чертяка жалостливый попался, всхлипов ему хватило.
— Ну, что ты, девочка, — расчувствовался он, — не так всё страшно, как ты себе представляешь. Даже наоборот. На твоём месте каждая оказаться желает. Тебе бы только одрий его пережить спокойно, не давая ему доступ к телу напрасно, а уж потом… Как в додрий перейдёт — всё, крути-верти, как хочется. Возьмёт в любовницы — значит, все шансы и саифой стать появятся.
— Ничего не понимаю, — от растерянности забыла про роль нежной ранимой девочки и Кинар сразу же это подметил.
— Всё! Хватит с меня разговоров. Пойдём назад, сама у шефа спрашивай, что да как.
И мы пошли.
Я всю дорогу молчала. Молчала, пока спускались с помоста в лодку; молчала, пока плыли к берегу; молчала, пока шли к стоянке сторнов…
Уже в нескольких шагах от нашего транспортного средства, Кинар снова не удержался и шепнул: