Последняя Охотница на драконов (Ффорде) - страница 2

В Кингс-Пайоне нам предстояла работа, с которой Прайс и Мубин не надеялись справиться вдвоем. Вот и пришлось мне уламывать леди Моугон, чтобы «заткнула дырку». Она считала подобные дела ниже своего достоинства, но, как у них водится, была реалисткой. «Казам» перебивался из куля в рогожку, и нам отчаянно требовался заработок.

– Держал бы ты лучше руки на руле, – не очень-то дружелюбно высказалась леди Моугон.

Она неодобрительно косилась на Полноцена, правившего с помощью колдовства. Руль поворачивался сам собой, руки же Прайса лежали на коленях – так ему было удобней. Одна беда, леди Моугон, которая в лучшие дни работала Волшебницей на королевской службе, считала открытое пользование магией пусть и невинным, но выпендрежем, признаком безнадежно скверного воспитания.

– Это я так разогреваюсь, – с негодованием парировал Полноцен. – Можно подумать, вы в этом не нуждаетесь!

Мы с волшебником Мубином сразу уставились на леди Моугон. Интересно, как разогревалась она?.. Что касается Мубина, он настраивался на предстоявшее дело, играя со шрифтом свежего выпуска «Херефордского Бельма». Мы покинули офис минут двадцать назад, и за это время он успел разгадать весь кроссворд. Сам по себе подвиг был невелик, поскольку кроссворды в «Бельме» обычно несложные, но дело в том, что Мубин заполнил клеточки печатными типографскими буквами, одной силой мысли перетащив их с других мест на странице. Теперь все было заполнено, и большей частью даже правильно. Зато статья о покровительстве, которое королева Мимоза оказывала Фонду Вдов Войны Троллей, выглядела существенно полысевшей.

– Я не обязана отвечать на твои вопросы, – высокомерным тоном ответила леди Моугон. – Кроме того, мне претит это выражение «разогреваться». Процесс называется квазафукация! И всегда назывался!

Прайс не остался в долгу:

– Использование старинного языка отдает архаикой. Кому охота казаться несовременным?

– Мы должны говорить так, как велит наше призвание, – ответила леди Моугон. – Наше возвышенное призвание!

«Когда-то бывшее возвышенным…» – подумал Мубин, непредумышленно транслируя свое подсознательное на такой низкочастотной альфа-волне, что даже я сумела ее уловить. Леди Моугон извернулась на переднем сиденье, чтобы ошпарить его негодующим взором…

Я только вздохнула. Вот она, моя повседневная жизнь!

Из полутора десятков колдунов, волхвователей, облакопрогонников, предсказателей и повелителей летучих ковров, трудившихся в «Казаме», леди Моугон была определенно самой старшей по возрасту, и не исключено, что самой могущественной. И, подобно всем прочим, последние лет тридцать она наблюдала за постепенным угасанием своих мистических сил. Вот только, в отличие от всех остальных, она упорно отказывалась примиряться с этим угасанием и с его смысложизненной важностью. В ее защиту можно сказать, что падать ей пришлось с большей высоты, нежели прочим, но на самом деле это не оправдание. Сестры Карамазовы тоже могли похвастаться некогда имевшим место высочайшим покровительством, но это не мешало им быть в общении сладкими, как карамельки. Собственно, тетки были еще те, – злющие, каждая точно горшочек с рубленым луком, – но тем не менее милые и приятные. Вот так.