Час тому назад он перебрался из кабинета на кухню, где и подстерегал ее. Он жаждал встречи с ней, более того, он был полон решимости получить от нее то, что ему хотелось больше всего на свете.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Сесили в свойственной для нее жесткой и требовательной манере.
Растрепанная, в испачканной одежде – на майке и шортах виднелись следы муки, волосы были перепачканы в жженом сахаре, с раскрасневшимися щеками – она утратила сдержанно-деловой вид, столь ей свойственный.
Озадаченный Шейн поскреб пальцами подбородок.
– Я здесь, потому что подумал, что ты попытаешься незаметно проскользнуть через задний вход.
– Я не собиралась проскальзывать. Еще чего! – Сесили уперлась руками в бока. – Значит, ты подстерегал меня? Гм, ради чего?
Она обычно говорила прямо, без околичностей – это качество очень нравилось ему. С ней не надо было ходить вокруг да около, тогда как с другими женщинами ему приходилось действовать осторожно и мягко, не надавливать и вообще сдерживать свои властные замашки. С Сесили все обстояло по-другому. Не надо было притворяться, подбирать вежливые слова, можно было быть таким, каким он привык быть, – самоуверенным, напористым, даже немного наглым, и ее это нисколько не шокировало. Он не спеша и со значением посмотрел ей в лицо.
– Все очень просто. В доме и так полно народу, а скоро будет еще больше. Вот мне и пришлось пойти на ухищрение, чтобы побыть с тобой наедине.
Сесили вздернула вверх подбородок, но Шейн – в этом он мог поклясться – заметил, как по ее красивому лицу скользнула самодовольная улыбка:
– Столь глупая мысль никогда не пришла бы мне в голову.
– А вот мне пришла.
– Мне кажется, что кому-то слегка изменила выдержка.
– Еще как изменила. Ее почти не осталось. – Он окинул ее жадным, влюбленным взглядом, разрушавшим все, что их разделяло.
Сесили предостерегающе промолвила, точнее еле выдохнула:
– Шейн.
Он подошел и нежно обнял ее за шею:
– У меня нет настроения играть. Пора перейти к делу.
– Постой. – Она уперлась руками в его грудь, но вместо того, чтобы оттолкнуть его от себя, скорее вцепилась пальцами в его рубашку.
Шейн принял ее движение за молчаливое согласие: ошибиться тут было невозможно. Не говоря больше ни слова, он впился губами в ее рот.
Вся та страсть, которая сжигала его на протяжении дня, горячей лавой хлынула наружу. Требовательная, жадная, она откровенно говорила о его желании обладать ею.
Забыв о всякой осторожности, Сесили не только бесстрашно встретила его поцелуй, но и ответила на него с не меньшей страстностью, немало удивившей его.