Прошло несколько лет, Вёлунд возмужал, у него появилась небольшая белокурая борода, а колец в его хижине накопилось ровно семь сотен, но он все еще не мог забыть о Бёдвильд и все еще надеялся, что она рано или поздно станет его женой. Из последних остатков своего золота он изготовил для нее кольцо, семьсот первое по счету и намного лучше других, и часто вечерами, вынимая его из мешка, мечтал о том, как наденет его ей на палец.
О короле он почти не думал, но тот не забыл дерзкого кузнеца и никак не мог себе простить, что выпустил его из своих рук.
— Сколько добрых мечей для меня и для моих воинов сделал бы он за это время! — часто говорил Нидуд своим сыновьям и придворным и каждый месяц рассылал людей по всей стране со строгим приказом: найти Вёлунда и сообщить во дворец, где он находится.
Наконец до него дошла весть о том, что искусный кузнец живет один в Волчьей долине, и он с отрядом воинов сейчас же отправился туда.
Был поздний вечер, и Вёлунд, как всегда, сидел один, задумчиво вертя в руках кольцо, сделанное им для Бёдвильд, как вдруг дверь в его избушку внезапно распахнулась и в нее ворвались королевские дружинники во главе с самим королем.
— Вот ты чем занимаешься! — злобно воскликнул Нидуд при виде целой груды золотых и серебряных колец, которая лежала на столе перед его бывшим кузнецом. — Говори, откуда ты достал это золото?
— Это золото мое, я привез его с собой еще тогда, когда приехал в твою страну, — отвечал Вёлунд.
— А это что? — спросил король, снимая со стены Мимунг. — И это ты тоже привез с собой? Нет, ты вор! Ты украл и золото и мой меч, и ты умрешь смертью вора!
— Я только оставил у себя то, что принадлежит мне по праву! — смело возразил молодой кузнец. — Я сам сделал Мимунг, и поэтому он мой!
— Связать его по рукам и ногам и отвезти его в мой замок! — в бешенстве закричал король, топая ногами. — Там мы придумаем ему казнь, страшнее которой еще не было на свете.
— А зачем его убивать? — спросил один из сыновей Нидуда, сопровождавших отца в Волчью долину. — Он хороший мастер и еще может нам пригодиться. Прикажи только перерезать ему сухожилия на обеих ногах, чтобы он от нас не убежал, и оставь его в замке.
— Это верно, — согласился с ним и другой принц. — Пусть он сидит всю жизнь в своей кузнице и делает нам оружие и разные украшения.
— Пожалуй, вы правы, дети мои, — произнес король. — Ну, Вёлунд, благодари меня и моих сыновей за доброту. Ты останешься в живых и будешь на нас работать. Это большая честь, и не каждый может ее заслужить.
«Мне вас благодарить? — усмехнулся про себя Вёлунд. — За что? Сначала вы оскорбили меня, потом обокрали, теперь хотите сделать на всю жизнь калекой. О да, когда-нибудь я отблагодарю вас, и так, что вы этого не забудете!» Его злоба на короля и его сыновей была так велика, что он почти не чувствовал боли, когда дружинники Нидуда перерезали ему сухожилия, и, только снова оставшись один в своей маленькой кузнице вблизи королевского замка, заплакал от ярости и бессилия.