– Так что ж они раньше-то думали? – удивился, даже возмутился, неразумным поведением противника Дмитрий. – Могли же семьи заранее вывезти, и с имуществом, телега-то через лаз не пройдет, да и лошадь тоже, а на себе много ли унесешь? Дети малые еще… больные могут быть. Чего ж до последнего тянули?
– Слыхали, как отец Михаил часто повторяет: «Человеку свойственно надеяться на лучшее»? – Глеб оглядел отроков, будто желая убедиться, что его слушают внимательно. – Они же не знали, что у нас чертеж их земель есть, а Отишие в сторонке стоит, могли же мы в иное место податься?
– И еще, – добавил Мишка, – им же перед Журавлем ответ держать придется. Если бы они заранее смылись или семьи вывезли – пощады не жди. А так… сопротивление оказали, ущерб ворогам нанесли, народу, сколько смогли, выручили. По-любому, лучше бездарно угробленной дружины выглядеть будут. Так перед владетелем отчитаться, чтобы не только кары избежать, но и лучше других выглядеть, тоже уметь надо, и одной трепотней здесь не отделаешься – слова делом подкрепить требуется.
– Верно мыслишь! – Глеб поощрительно кивнул Мишке. – В таком разе есть смысл и в прорыве. Сельчане о лазе в тыне наверняка знают, и воспользоваться суматохой кто-то обязательно сможет, а каждый человек, который из Отишия спасется, для стражников лишним оправданием перед Журавлем станет.
– Значит, может быть прорыв нескольких десятков стражников, бездоспешных, но конных и при оружии, – потвердевшим голосом не столько спросил, сколько утвердил Дмитрий. – На этот случай господин воевода нас здесь и поставил?
– А вот это бабушка надвое сказала… – Глеб снова оглядел каждого из урядников. – Сколько их будет, мы не знаем. Давайте-ка рассчитывать… скажем, на полусотню. И насчет доспехов… а вдруг у них на базе брони есть? Даже если не у всех, а только у десятка-полутора, которые первыми на прорыв пойдут? Лоб в лоб вам с ними сталкиваться нельзя – стрельнете по разу, а потом половину из вас посекут.
– Ха! Да они лоб в лоб и не пойдут! – воскликнул Роська. – Они же нас видят, но издалека, разобрать, что мы не взрослые ратники, не могут. Не попрут они на полусотню доспешных!
– Как сказать… – задумчиво возразил Дмитрий. – То, что мы без копий, с такого расстояния хорошо видно.
– Давай, Михайла, – снова обратился к Мишке Глеб, – думай дальше: что бы ты на месте начальника стражников сделал, если нельзя прямо по улице к воротам проскакать?
«Интересно: Глеб сам придумал, или ему дед велел меня перед ребятами «мозговым центром» выставить? Но действительно, что же они предпринять могут? Блин, я же не военный, откуда мне знать? Хорошо, зайдем с другого конца: в чем у них перед нами преимущество? То, что напротив выезда из села пацаны выставлены, им и в голову не придет. Значит, неожиданно открыть ворота, смять погостных ратников, проскакать по улице, порубить тех, кто под руку попадется… навести шороху, одним словом… а потом? В ворота нельзя, даже приближаться не стоит, потому что мы можем навстречу ударить. Тогда что? У переправы полтора десятка журавлевцев смогли уйти из-под лобового удара, шарахнувшись в стороны. Может быть, и эти рассчитывают куда-то свернуть? Вот оно, преимущество! Они свое село знают, а мы нет!»