: батенька, как я вам рад.
Докладайте об успехах по порядку, это важно для истории. Тут я и
грю: Владимир Ильич, наша тройка держит руку на пульсе. От меня не пахнет горелым человеческим мясом? Это мясо кулаков, мы их поджарили малость. Ильич стал принюхиваться и
грит: что-то есть такое, непонятное. И вдруг:
— А вы привезли хоть одну поджаренную ногу…молодой кулацкой дочери?
Я растерялся…
— Да, грю, но она осталась в самом Тамбове. Дадите команду, — завтра поджаренная нога молоденькой бандитки будет у вас.
— Да нет, не стоит, я человек скромный, лучше икорки поем, когда этого потребует мировая революция. А что такое икра? Никто не знаеть?
— Ладно, будя брехать, — сказал Тухачевский. — Давайте обсуждать, что делать с Богословкой? Жечь нет смысла. Это лишняя работа, разгребать, боронить, засеивать и всякое такое.
— Давайте будем их лупить кулаками по рожам, а потом веревками, вымоченными в соляном растворе, — предложил Мосиондз.
— О, согласен.
— Владимир Ильич часто произносил слово газы, а шо такое газы, я признаться не совсем того, котелок не определяет, — посетовал Антонов-Овсеенко. — Могет тебе еще раз съездить в Москву, будущий маршал, ты с им…. Короче он сибирский еврей, а ты польский — два сапога пара. Съезди, а? а мы тута с Мосиондзом потрудимся, проведем ишшо один ксперимент.
Крестьяне села Богословка вспоминают:
Ставили нас рядом… Целую треть волости в шеренгу и в присутствии двух третей лупили кулаками справа налево, а тех, кто делал попытку улизнуть, того извлекали и били плетью».
«По приближении отряда большевиков мужики надевали все рубашки и даже женские кофты на себя, дабы предотвратить боль на теле, но каратели так наловчились, что сразу две рубашки вдавливались в тело мужика-труженика от удара плетью. Отмачивали потом в бане или просто в пруду, некоторые по несколько недель не ложились на спину. Взяли у нас все дочиста, у баб всю одежду и холсты, у мужиков — пиджаки, часы и обувь, а про хлеб нечего и говорить. И вот пошли мужики потом. Шли шесть волостей стеной, на протяжении 25 верст со всех сторон, с плачем, воем жен, матерей, с причитаниями, с вилами, железными лопатами, топорами. Шли на бой с советами».
Крестьяне других волостей, уездов тоже стали покидать свои дома. Исход, в основном, осуществлялся ночью, он проходил очень трудно, и не каждая семья могла выдержать те трудности, которые казались просто непреодолимыми. Надо было взять спящего малыша на руки, а то и двух, надо было четырехлетнего малыша взять за руку, взвалить на плечи мешок с мукой, нагрузить корзину сырыми и вареными яйцами, не забыть соль, столовую посуду, а в хлеву оставалась корова, готовая к отелу, два-три поросенка и многое-многое другое. Взгромоздить все это добро на плечи одной женщине, пусть крепкой, привычной к нелегкому физическому труду, было просто невозможно. Но в самую тяжелую минуту своей жизни, у человека могут появиться неизвестные ему дотоле силы, он может совершить то, что кажется немыслимым в обычных условиях. Да и мозг его работает в десятикратном повышенном режиме.