— Это ты павлина имеешь в виду, старая? — спросил Гондольфо.
— Ну, а дальше что? — с нетерпением спросил Якобо.
— Хватит, хватит. Идем, нас ждет математика, — Гондсгльфо взял Якобо за руку и повел по лестнице вниз.
Спустившись в нижнюю комнату, Якобо сел за стол отца, Гондольфо извлек из узкой бойницы две книги. Бойница снаружи была закрыта и служила местом для более чем малой консульской библиотеки и для хранения деловых бумаг.
— Прежде чем начать ученье, я вот что хочу тебе сказать, Якобо, — заговорил Гондольфо, перелистывая страницы рукописной книги. — Ты наплюй на выдумки этой греческой старухи и не верь ничему. Все это было не так, как она тебе рассказывает. Вот вчера слушал ты легенду о Гилласе. «Гиллас был так прекрасен, что нимфы похитили его и увлекли за собой на дно реки». Все это враки, мой милый, и было все очень просто. Этот олух и бездельник Гиллас не умел плавать, а полез в глубокое место реки и просто-напросто утонул, пошел ко дну, словно камень. Ха, да разве я не знаю этих греков! Они, бесы, умеют по всякому пустяшному делу завернуть такую легенду, что диву даешься, откуда что взялось. Я знаю, сколько ночей плела тебе Геба рассказы о Троянской войне. Уж такая там была битва и ох, и ах! А мне известно точно, что, кроме мелких стычек, там ничего не было-Плюнь ты на ее сказки и слушай только меня. Я завтра принесу тебе такую рукопись, лопни мои глаза, если она тебе не понравится. Написал ее венецианский монах Бокаччио, «Десятидневник» называется. Вот там все, что написано, правда. А сейчас давай наляжем на математику.
Сегодня у консула дорогой гость.
Капитан Ачеллино Леркари этой весной в Сурож приезжает второй раз. Купив у Чурилова по сходной цене вино, он выдал его за критское и перепродал с большой выгодой. Сейчас он снова приобрел большую партию и, довольный покупкой, заехал к старому другу Хистофоро погостить.
— Скажи, ты не думаешь мириться с кафинским консулом? — спросил Леркари у Христофоро.
— Мы помиримся с ним на кладбище!
— И верно! Если бы ты знал, какие камни бросает этот проклятый суконщик под колеса моей торговли! Не далее, чем вчера, он не принял меня по очень важному делу. Всех, кто стоит за партию гибеллинов, он презирает. Давно ли сам торчал в своем вонючем лабазе, а теперь — благородный ди Кабела!
— Бесчестный человек! — воскликнул Гондольфо. — Лихоимец!
— Сын пирата Гуаско, этот скуластый Андреоло, днюет и ночует у него во дворце, — продолжал Ачеллино. — Мне кажется, что эти разбойники не признают тебя за консула.