Эта мысль утешала. Слава Богу. Мне нужно обновить противозачаточную блокаду в следующем месяце.
Спустя несколько минут снова послышались его шаги. Я посмотрела вовремя, чтобы увидеть, как он поставил передо мной бутылку ледяного пива.
— С этим ты почувствуешь себя лучше, — пробормотал он, прежде чем сесть рядом со мной спиной к бару.
Принес мне выпить? Теперь моя челюсть действительно отпала. Прогресс. Это единственное слово, пришедшее мне на ум в связи с нашими наполненными ненавистью отношениями. Мы просто добились прогресса. Несколько мгновений я в недоумении смотрела на пиво, а потом сказала:
— Хотя этот жест и произвел на меня впечатление, Хоук, но я не пью.
— Заткнись, — возразил он. — Все пьют. Возьми и опустоши ее махом.
— Но…
— Когда в последний раз ты пила такое ледяное пиво, как это?
— Сто лет назад, — неопределенно ответила я.
— Ты алкоголик?
— Нет.
— Тогда пей, — когда я не пошевелилась, он наклонился и поднес бутылку ближе ко мне. — Сейчас и время, и место для хорошей выпивки, Эмма. Посмотри, как запотела бутылка. Ты скажешь этой малышке «нет»? Нет, на самом деле скажи этому гневу, который кипит внутри тебя и позволь попробовать прогнать его с помощью порции янтарной жидкости.
Я посмотрела на бутылку, и она выглядела очень привлекательно.
— Я не могу пить. Сегодня у меня ужин с бабушкой. И Борденом. Понимаешь, что это обещает быть равносильно крушению поезда?
— Еще больше оснований, чтобы расслабиться.
Я стрельнула в него взглядом.
— Ты оказываешь дурное влияние, и я хочу, чтобы мы снова игнорировали друг друга.
Его губы растянулись в улыбке. Она не была самодовольной или наполненной холодной ненавистью, как я привыкла. Это была искренняя улыбка, адресованная мне. Она ему очень шла. Он был привлекательным парнем и, вероятно, будет убийственно хорош без этой чертовой чубаккиной бороды. Я почувствовала, словно вошла в сумеречную зону. Мне нужно было насладиться этим моментом спокойствия. Несколько часов отделяли меня от надвигающейся катастрофы у бабушки. Борден свободно чувствовал себя в обстановке, из-за которой меня трясло от ревности.
И Хоук, черт возьми, просто улыбался мне.
— А знаешь, что, — смело сказала я, хватая бутылку, словно судьбу за яйца. — Я выпью это. Где твое?
Расслабляя плечи, он усмехнулся.
— На работе пить нельзя.
— Я хочу выпить на работе, — отчаянно встрял Грэм, глядя поверх нас. — Принеси мне тоже пива. День обещает быть долгим.
— Да! — заорала я. — Давай, Хоук. Ты слышал его.
Лицо Хоука с сомнением поморщилось. Он оглянулся на меня — незнакомое озорство и задумчивость проглядывали в выражении его лица. Это был непривычный для него взгляд, но мне понравилось, как он смотрелся на нем.